Мандрапапупа. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

– Да, но это «всего лишь» в рабочее время!

– А-а, вот оно что. Ну, тогда дверь можно чуть прикрыть. Наполовину… Нет, это ты её почти закрыл. Ничего же не видно.

– Что вы хотите увидеть?

– Пока не знаю. Может, как редактора пронесут вперёд ногами. Или, как у его секретарши всё колышется, когда она мимо хиляет. Знаешь, что в обществе слепых по этому поводу говорят?.. Там видно будет! Наливай!

Моя рука машинально дёрнулась к бутылке и застыла на полпути.

– Погодите! Закусывать же нечем!

– Закусывать нечем?! – воскликнул Стожар с такой интонацией, словно я ему сообщил нечто крайне удивительное и невероятное.

На лице мастера отразилась неподдельная озабоченность. Он внимательно осмотрел наш импровизированный дастархан, даже заглянул под него. Потом огляделся по сторонам и с сожалением констатировал:

– Действительно, нечем…

Вдруг, в его глазах вспыхнули весёлые искорки.

– Нет, обожди! Таки есть чем!

Вновь повторился спектакль, предшествовавший появлению бутылки: Стожар шарахался по кабинету, шарил на полках, хлопал выдвижными ящиками и дверцами тумбочек, пока, наконец, не вернулся за «стол», сжимая что-то в кулаке.

– Подставляй лапу. Вот тебе закусь!

Мне на ладонь упал малюсенький, размером с напёрсток, сухонький и весь сморщенный… перчик. Вроде тех, что бабушки выращивают у себя дома на подоконниках. Другой, такой же, Стожар держал в руке.

– Этого нам должно хватить.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

И Гога принялся самозабвенно разжёвывать эту пародию на то, что у нормальных людей принято называть закуской. Периодически он широко улыбался и скалил зубы, чтобы я видел, как жалкий ботанический мизерабль постепенно измельчается до всё более невнятных ошмётков.

Следуя примеру мастера, я тщательно перетирал зубами «закусь». Выяснилось, что это не так-то просто. Высохший до каменного состояния перчик был, вопреки ожиданиям, совсем не горек и по вкусу напоминал какую-то пресную траву.

А через несколько секунд во рту полыхнул самый настоящий пожар. Это отнюдь не метафора. Ощущался вполне конкретный огонь, стремительно пожирающий ротовую полость. Бросило в жар. Кровь моментально хлынула к лицу, оно стало пунцовым. Обстановка кабинета и его хозяин, сидящий напротив, виделись мне сквозь туман красного марева. Пот, казалось, не просто потёк, а разом брызнул изо всех пор.