Мандрапапупа. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

Надо спокойно сесть и всё внимательно перечитать. Хренасе, про нас он сочиняет! Обалдеть, мля!..

– Очнись! Открой глаза! – прозвучал где-то далеко голос Кота. – Быстро на выход! На выход, юнга!

Картинка с трансляцией из Пандемониума потускнела. С краёв её начало затягивать затемнение, как бывает у финального кинокадра перед появлением слов «Конец фильма». PAN и DEMO синхронно повернули в мою сторону головы, увенчанные остроконечными шапками. Наблюдаемое замигало, уменьшилось и, как сказал персонаж классика украинской драматургии периода размытого социализма, покрылось неизвестным мраком…

Зелёный что-то кричал, хлопал меня по щекам, тормошил, как тряпичную куклу.

Я постепенно пришёл в чувство.

– Как ты? – спросил Зелёный.

– Нормально…

– Точно?

Я кивнул.

– Что видел?

Я неопределённо махнул рукой.

– Перевод не требуется?

– Какой перевод?

– С абсурдного. На язык привычных кодов и символов. В теневых Арканах арканавты иногда видят не те константы и сочетания структур, которые им понятны и знакомы с детства, а некие конструкты, трудно поддающиеся описанию.

– Нет, дядя Олег. Требуется другой перевод, алхимический. Из эстетики отвратного в мочу и хорошее настроение.

– Понимаю.

Колокольников налил в пивные бокалы сначала из фиолетовой колбы, затем примерно в равных долях плеснул «Альминской долины», спирта…

– Понемногу, маленькими глотками. Это поможет полностью выйти из того пространства, собрав в картину личности мелкие пазлы, которыми ты мог наследить и ненароком обеспокоить тамошних постояльцев.

Что насчёт тревожных моментов?

– Не то, чтобы… Скорее, некоторые неясности.

– Подробнее.

– Те двое… Как будто не из нашего времени. Говорили странно, по фамилии назвали, изучить хотели…

– Раньше с тобой ничего похожего не было?

– Ну, как сказать… Имела место одна ситуация. Не знаю, есть ли тут какая-то связь.

– Рассказывай…

– Случилось это сравнительно недавно: в 97-м году. Один ненавязчивый собутыльник решил привить мне идею о пользе практики Иисусовой молитвы.

Про себя он говорил, что давно уже её практикует, правда, спецэффектов, описанных в мудрых книгах, пока не достиг.

От него я получил в подарок чётки и затёртое репринтное издание со старорежимными ерами, ятями и подчёркнутыми карандашом местами, где была описана техническая сторона таинства.

Долгое время рассказы приятеля нисколько меня не трогали. Но вот в некий прекрасный вечер, ближе к ночи, мне вдруг стало любопытно.