Мандрапапупа. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

Расклад символов его, похоже, впечатлил: стоящий где-то на природе длинный стол, за которым мастера то ли что-то празднуют, то ли проводят некий ритуал; на белой скатерти лежит здоровенная рыбина; под столом, как страж, притаился лохматый чёрный кот; в ночном небе пролетает комета; по краям композицию обрамляет раскрытый занавес, благодаря которому всё происходящее кажется театральной постановкой среди декораций. Ещё Стожару понравилось, что я изобразил сидящих с нами за столом дядю Яшу Беркута (тогда ещё живого) и покойного Максима Борисыча да плюс родившегося в один с Анисимычем день Леонардо да Винчи, который получился похож на «черниговского Диогена» Ярослава Брыкина.

Водрузив картинку на видное место, Стожар стал оглядываться по сторонам со словами:

– На такой подарок я просто обязан чем-то ответить. Что бы такого тебе подарить?.. О! Головной убор! Примешь?

Я было запротетстовал, но Стожар снял с вешалки свою кепку с надписью «NOMO 16», нахлобучил её мне на голову и сказал, как отрезал:

– Отказы не принимаются! Тем более, что эта штука не простая, а с историей.

Сейчас окропим и я расскажу.

И, доставая из заветного шкафчика бутылку «Экстры», добавил, лукаво подмигнув:

– Подарок нужно обмыть, а то фарта не будет…

– Короче! – начал он, закуривая после первого стакана. – Ездил я в прошлом году на гастроли в Штаты. Ну, ты в курсе. Ребята из Нью-Орлеана, с которыми я сотрудничаю, устроили летом коллективную выставку.

А на волне успеха решили провезти картины и нас, авторов, по городам Америки.

И вот бредём мы, разгильдяи, по Вашингтону, американские каникулы празднуем. У меня пива полная торба, у Миши – украинская «Перцовка», у Петра – джин, у других – виски, ириски, ну и так далее. Прём буром по какой-то авеню, ржём во весь голос, материмся, бухаем на ходу, косясь на полицию и обсуждая местных тёток. А в целом получается весьма бодрый и здоровый перфоманс.

И тут я вижу негра.

Колоритный бугай. Нет, скорее даже бегемот. Пузо монументальное, как глобус Узбекистана, а рыло такое, что об него только поросят шестимесячных бить. Сидит этот мордоворот, весь в «Адидасе», и милостыню просит.

Подхожу к нему и думаю: мелочи не дам, а вот врезать с американским бомжарой – другое дело. Достаю из торбы банку пива, вручаю. Он ощерился во всю пасть:

– Сенькью сёр! Габлэсью!

Ага, думаю, ты от меня этими «сёрами» не отделаешься.