Астровойны

По всем данным Уильям более остальных кандидатов подходил для статуса мужа Великой Семьи, что к тридцати годам автоматически возводило его в ранг законотворца и государственного деятеля Союза…

Недолгой заминке в церемонии прибытия положил конец появившийся из ворот храма архиерей. Он был невысокого роста… в общем, можно сказать, был мелким. Серафима с удивлением обнаружила, что оказалась на целую голову выше почтенного помощника митрополита.

В силу положения, но скорее из-за преклонного возраста, архиерей ступал неспешно, а движения его были размеренными.

Лишь похожие на пуговицы глаза живо оглядывали вновь прибывших.

– Сиятельная Серафима! – произнес он высоким, иногда срывающимся на фальцет голосом. – Ваша красота подобна солнцу. Невозможно выразить, какую радость мне приносит знакомство с вами.

– Я много слышала о вас, отец Левий, как о преданном слуге Господа нашего, – ответила Серафима, поклонившись.

– Все мы преданы богу. – Он смущенно кашлянул. – От имени епархии примите глубочайшие извинения за досадную задержку.

Почтенных людей сегодня прибывает так много, что мы не успеваем встретить каждого.

– Я никакой задержки не заметила, – улыбнулась девушка.

По длинному прямому коридору они направились в глубь храма. Серафима и архиерей неспешно шли впереди, свита следовала на некотором расстоянии, чтобы не мешать разговору высокопоставленных особ. Сиятельная дочь, правда, предпочла бы иметь рядом опытного пресс-секретаря Антонио, который становился умным и серьезным, когда это было необходимо.

Без его поддержки девушка чувствовала дрожь в желудке и сухость во рту, которая мешала вести беседу.

– Вы удивительно похожи на свою мать, – поведал Левий, не глядя на спутницу. – И лицом, и станом, и речью. Надеюсь, что со временем вы станете достойной преемницей Фреи в делах высшего света и высшей политики… Я только что узнал о болезни вашей матери. Как она чувствует себя?

– Кризис миновал, но она еще слишком слаба, – ответила Серафима, изо всех сил сдерживаясь, чтобы на щеках не проступил стыдливый румянец.

– Я буду молиться за нее, – сказал архиерей. – Видит Господь, что не существует в галактике женщины, более чуткой и благонравной, чем Фрея Морталес.

– Ко всем достоинствам, она еще и замечательная мать.

– Иначе и быть не может. – Левий повернулся к Серафиме и назидательно воздел указательный палец. – Душу человека формирует кровь. А кровь Фреи подобна ихору, крови божьей – искрящейся, серебристой, благостной.