Астровойны

Уничтожали их, уничтожали заградительные заслоны, проникали глубже, высаживали десант, уничтожали второй эшелон… пробирались и пробирались вниз до тех пор, пока ущелье и поселения в нем не оказывались под полным контролем.

– Еще один проход новой парой, – произнес человек из угла.

Капитан подал знак диспетчеру. Два новых зонда отделились от «Карателя» и устремились к поверхности планеты.

– Господин адмирал! – раздался негромкий голос оператора связи. – Срочное послание из столицы, закрытое на ваш личный шифр.

Человек в кресле некоторое время сидел неподвижно, затем поднялся и вышел из тени. Он оказался невысоким и коренастым, с узким прищуром глаз уроженца морозной планеты Алгор и выдвинутой вперед нижней челюстью.

– В апартаментах, – ответил он и посмотрел на капитана «Карателя». – Примите на себя командование операцией. Полностью пройти ущелье зондами. Высадить десант, зачистить края. В помощь десанту – два паладина, по одному на край.

Два десятка офицеров подскочили со своих мест и вытянулись в стойке, провожая адмирала, покидающего боевую рубку «Карателя».

Выйдя через центральный шлюз, алгорец долго шел по коридорам крейсера. Оказавшись в адмиральских покоях, он тщательно запер дверь, прошел в кабинет и, идентифицировав свой ДНК прикосновением к детектору, включил экран связи.

Присланная с Геи шифрограмма оказалась короткой.

Сверхсрочно! Сверхсекретно!

Командующему Крестоносным флотом адмиралу Михаилу Балнигану. Вы обязаны без промедлений прибыть на прием к президенту в связи с назначением на должность главнокомандующего Вооруженными силами Тысячелетнего Союза.

Глава администрации верховный советник Игнавус.

Он выключил экран и удалил сообщение. Повернулся к огромному от пола до потолка зеркалу в тяжелой оправе. Подошел к нему и стал рассматривать свое отражение так внимательно, словно пытался увидеть что-то за ним, в глубине.

– Началось, – негромко произнес адмирал.

5

Материковые леса,

планета Рох

Это была лишь палка, выточенная из древесины железного дуба, тупая с обоих концов. У основания она имела нечто вроде рукояти с ободом, который обозначал границу охвата. «Выше брать нельзя, – говорил отец, – выше начинается клинок, острый как бритва». И Даймон воображал его.