Батилиман

Ничего. Лишь прошмыгнула пара серебристых рыбешек.

…Мы ныряли по очереди больше получаса, но так и не нашли пропавшую маму. Мои коллеги по поискам вернулись на берег, а я, напоследок, снова вскарабкался на камень. Небольшие волны ударялись о него, в ноги летели брызги.

Вдалеке море было гладким, словно лист бумаги, ближе к берегу нехотя морщилось волнами. Но впечатление безмятежности обманчиво. Ни одна из стихий еще не познана до конца, особенно море.

Когда я спустился в воду, собираясь плыть к берегу, то ощутил в ноздрях запах рыбной гнили.

Покрутив головой по сторонам, я не обнаружил источника зловония. Разве что в полуметре покачивался осклизлый пучок травы, но он не мог бы…

Я ощутил прикосновение к ноге.

Словно кто-то провел пальцами по икроножной мышце. Кошмарное чувство. Не менее кошмарное, чем когда получаешь внезапный удар в спину.

Я опустил лицо в воду. Кроме стелящихся по дну бурых водорослей и темных камней подо мной было пусто. Остановившееся сердце вновь начало биться.

Я торопливо поплыл к берегу.

Вечером, когда я сидел на лавочке возле здания санатория и курил, выпуская дым в звездное небо, ко мне подсела наша горничная, крашенная блондинка с возрастом, приближающимся к сорока, и множеством волосиков на верхней губе.

– Можно сигаретку? – попросила она.

Я протянул ей пачку «L&M».

– Я возьму две, – сказала она. – Это ведь вы нашли мальчика, у которого пропала мама?

Я кивнул.

– Да, молодая еще. Хорошо, у ребенка хоть отец остался.

А то в прошлом году девочка вообще лишилась родителей.

– А что было в прошлом году?

– Зажигалочку можно? – Она прикурила. – Папа с мамой пошли купаться. Девочка осталась на пляже одна. День был солнечный, народу тьма. Но ни один не видел, куда они подевались. Когда купаешься, то не смотришь за остальными. Нырнул человек, так ты что, будешь ждать, пока он вынырнет? Конечно, нет! Так никто ничего и не видел.

– И никаких следов?

– Никаких. Тито, наш старый милиционер, он сейчас на пенсии, сказал, что водолазы всю бухту обшарили, но ничего не нашли.

Впрочем, как и раньше.

Теперь я смотрел на нее с интересом.

– Что значит «раньше»?

Она огляделась украдкой и воровато затянулась сигаретой.

– Нам не разрешают об этом распространяться, – заговорила она, выпуская изо рта вместе со словами маленькие клочки дыма. – Батилиман переводится как чистая, глубокая вода, и это правда. Вода у нас одна из самых чистых на побережье Крыма.