Битва за смерть

– Значит, не хотите чаю, – произнесла она. – Тогда возьмите булочку с маком. Только испекла. Возьмите обязательно!

– Спасибо. – Алексею было как-то неловко брать у старушки булочку, которую она протягивала. Наверняка в деревне плохо с хлебом.

– Я испекла маковки специально для солдат, – словно прочитав его мысли, произнесла старушка. – Возьмите.

Алексей рассеянно взял. Она была теплой, мягкой, душистой. Сверху запеченную корочку покрывал слой мака.

Он не стал есть булочку сейчас, а положил в вещмешок про запас.

– Вот и хорошо! Значит, потом пригодится! – напоследок произнесла старушка и удалилась в комнату. Алексей закончил перерисовывать узоры с платка и вновь вышел на мороз.

Небо было серым, солнце не проглядывало. Странный треугольник, венчающий крышу, на фоне неба казался темным зловещим наконечником.

Калинин вдруг опустил голову, неожиданно вспомнив.

Колокол! Он отчетливо слышал его удары.

Неподалеку находится церковь! А она может многое рассказать!

Алексей соскочил с крыльца.

– Тут распахивается дверь, и входит старушка, божий одуванчик. Я и говорю ей: «Страхуем, мать, от стихий, наводнений, от старости, от дряхлости…» А она в ответ: «Мне, сынок, Федя Краснов надобен!» А я ей: «Зачем вам Федя Краснов, когда и я вас не хуже застрахую». А она – дай-подай Федю. «Нету, – говорю, – Феди.

Курить пошел. Покурит – вернется». А она мне: «Как это, покурит?» Я говорю: «Как обычно это делается. Взял папироску, дунул, закурил». Бабка как заверещит. У нас в конторе чуть стекла не вылетели. Оказалось – мамаша Федина! Чубу дурному уж тридцать лет, а он от матери прячется, словно пацаненок, не говорит, что курит…

– Коля! Приходько! – позвал политрук из сеней. – Пойди сюда.

– Однако некогда мне с вами, братцы, лясы точить! – подытожил Приходько, поднимаясь с табурета.

 – Начальство зовет! Никак награду получу. Мне политрук давно говорит – награжу тебя, Коля!

– Для тебя награда – чурбаком по голове! – сказал кто-то из солдат. – Может, все слова позабудешь и говорить разучишься. Вот люди вздохнут с облегчением! – Бойцы захохотали.

– Недалекие вы какие-то, – с сожалением произнес Приходько. – Ну вот сами посудите. Ну, замолчу я.