Скалолазка и мертвая вода

Я прекрасно помнила, что у него есть нож.

– Да! – нервно улыбнулась я. – Туалет, наверно, там, дальше по коридору.

Ноги сами понесли меня. Сердце гулко стучало в груди. Видит бог – не хотела я ехать во Францию! Чувствовала, что опять попаду в переделку.

Я пробежала галерею и свернула за угол. По левой стороне протянулся ряд дверей. Я толкнула первую, вторую, третью – заперто!

На счастье четвертая распахнулась!

Я скользнула в комнату. Прижалась к двери, прислушиваясь.

Из коридора донеслись медленные шаркающие шаги, скрипнул паркет…

Легкий щелчок!

Преследователь попытался открыть первую дверь.

Пара шагов – и еще один щелчок. Это вторая дверь.

Я опустила взгляд на дверную ручку и спешно надавила кнопку запора.

Щелчок при попытке открыть третью дверь раздался совсем близко. Я прижала руку к груди, пытаясь унять колотящееся сердце.

Золоченая шарообразная ручка на моей двери медленно повернулась.

Я не сводила с нее взгляд, не в силах выдохнуть.

Щелкнул блокиратор, не позволив ручке повернуться дальше.

Повисла пауза. Лысый стоял у двери и держал ручку. Он знает, что я здесь! Если он не отступит – я не выдержу и закричу. Так закричу, что лампочки в плафонах полопаются.

– Чиву! – позвал издалека глухой голос. – Брось ее… Он уже внизу!

Отпущенная ручка крутанулась назад. Осторожные шаги лысого Чиву замерли. Я тихо выдохнула.

Господи! Нужно предупредить Жаке! На его прием пробрались отморозки, которые замыслили что-то недоброе.

Я обернулась и обнаружила, что пол и стены в помещении выложены натуральным зеленым мрамором. Даже умывальник – и тот из мрамора.

Кажется, я нашла туалетную комнату.

Потребовалось немного времени, чтобы смыть с себя черную икру и скрепить лопнувший шов парой булавок. После этого я причесалась, подкрасила глаза, аккуратно подвела губы (а куда без этого!) и осторожно выглянула в коридор.

Никого. Если кто-то вообще был. Вдруг мне почудились два жутких головореза?

Проходя мимо панорамного окна с видом на реку, я заглянула в ответвляющийся коридор.

Нет, парочка мне определенно не почудилась. Гипсовая голова Александра Македонского взирала на противоположную стену единственным глазом. На месте второго зияла дыра – словно скульптор запечатлел царя павшим на поле боя, когда ворон уже успел полакомиться… Видела я этого «ворона»! У него лысая голова, а клюв… стальной и острый как бритва.

Минут десять искала лестницу вниз.