Скалолазка и мировое древо

Вспыхнул яркий свет, моментально разогнавший тени и шепот. Кларк провел лучом вдоль стены, и я увидела замелькавшие хвосты. Крысы сиганули в разные стороны. По стенам их ползали целые полчища. Скрежет когтей и писк я приняла за потусторонние звуки. Господи, а я-то подумала…

Кларк закрепил фонарь на поясе и покатился вниз. Я расслабила онемевшую руку. Повернула зажим, и сила тяжести понесла меня вслед за моим проводником. Теперь я держалась к нему как можно ближе, потому что у него был свет и он был единственным, в ком я чувствовала опору в этой жуткой пропасти.

Провалившуюся стенную плиту я узнала сразу же. Покрытая серебром поверхность ярко сверкнула в луче фонаря. Кларк тут же выключил свет, но я успела заметить, что плита стояла вертикально, застряв в узком участке расщелины. Мы висели от нее на расстоянии двух метров. Крыс здесь не было, все остались наверху.

– Возьми.

В мою руку ткнулся фонарь. Я взяла его, в то время как Кларк отвернулся от посеребренной руины.

Прежде чем я нащупала кнопку включения фонаря, Кларк произнес:

– Помни о том, что я говорил наверху.

– А сами вы не будете смотреть?

– Я не могу смотреть на текст, – раздраженно ответил Кларк. – Он жжет мне глаза!

Эти странности скоро покроют меня с головой. Почему он не может смотреть на текст?

Я включила свет.

Он осветил поверхность плиты. Серебро вспыхнуло.

Текст был велик: размером с мой рост, каждая буква – с мою ладонь. Составлен на санскрите и начертан при помощи ведийского письма.

Не прелюдийский, не тот божественный язык, который когда-то оплетал мир, а затем оказался забыт, но наиболее генетически близкий к нему. Язык брахманов, на котором они писали веды и упанишады – священные тексты, услышанные от богов. Более примитивный и не такой мелодичный. Тем не менее тоже достаточно древний. И мертвый. На этом языке больше никто не разговаривает, кроме индийских священников. И меня.

Серебряные буквы висели на строчках, словно крючки на горизонтально натянутой леске.

Помня о предупреждении, я загородила ладонью верхнюю часть отражателя фонаря, отчего световой круг оказался сверху обрезан и первые четыре строки текста остались во тьме. Да они мне и не нужны. Как и сам текст.

Только бы Кларк оставил в живых.

– …и безутешная мать увидела сон, – начала я перевод с пятой. – В том сне Стражи Мира, Локапалы-Махараджи, подняли ее на небеса к… Богу Вишне. Бог был красив.