Спецхранилище

Только я понятия не имею, о каком инвентарном объекте идет речь и для чего он потребовался пришельцам.

Потом мы похоронили Кляксу.

По моей просьбе Тарасыч саперной лопаткой выкопал возле караулки неглубокую яму. Я сложил в нее лохматые останки, после чего мы закидали их землей, а в образовавшийся холмик воткнули его алюминиевую миску, на которой Тарасыч криво нацарапал ножиком «Клякса». При обороне спецхрана один из нас уже пал. Мне не хотелось развивать мысль, но если все настолько серьезно, как я думаю, жертва могла быть далеко не последней.

* * *

Занеся моторизованную косу на ферму Ипатова, я вернулся в поселок поздним вечером, едва перебирая ногами от усталости.

Улицы Коровьина, укутанные в сочную зелень начала лета, освещались редкими фонарями. Было тихо, никакого переполоха, который, как мне казалось, должен был подняться, узнай народ, что упало в Боровом. Никаких солдат, никакой техники химических войск. В одном дворике негромко бренчали на гитаре подростки. В другом возле полуразобранного «жигуленка» задушевно беседовали два не совсем трезвых мужика.

Мне, кстати, тоже.

Круглосуточный продуктовый ларек, расположенный рядом с асфальтовым шоссе на Ярославль, был сварен из металлического листа-пятерки, его единственное панорамное окно защищала стальная решетка. Он напоминал фортификационное сооружение, способное выдержать длительную осаду. Возможно, иногда его так и использовали против чересчур буйных покупателей и алкашей.

Наверное, вы решили, что я захотел напиться после сегодняшних событий? Вот и нет. Я думал только о том, как вывести из себя эту чертову радиацию, которой меня напичкали по самую маковку. Хотя, сказать по правде, напиться тоже хотелось. В голове творилось нечто такое, словно в ней потоптался слон, – ощущались последствия ментального вторжения. Так, на углу трансформаторной будки мне померещился чертенок с горящими глазами, следивший за мной из-за угла, хотя скорее всего это была кошка… Надеюсь на это.

Отчалив от продуктового ларька, где были приобретены пол-литра «Путинки» (ну да, частицей души я патриот), я отвинтил крышку и, запрокинув голову, высосал сразу половину бутылки. Расположившийся неподалеку на скамейке местный бомж посмотрел на мой жадно гуляющий кадык с пониманием и завистью.

Водка пошла легко, как вода. Словно не было полуторамесячного перерыва, заполненного вырезанием ложек.