Лист Мебиуса. Часть вторая

Проходил такой предмет?

Что за фигня такая? Я представил, как железнодорожник размахивает учебником по истории партии, наводя панику и ужас на автоматчиков МГБ, и расхохотался.

– Смеется тот, кто смеется последним, – Бойко достал из внутреннего кармана аккуратно сложенную газету «Правда» за 27 июня 1953 года. – Читать умеешь?

Я недоверчиво пробежался по газетным строчкам на первой странице:

«… 26 июня… на заседании Президиума ЦК КПСС… Лаврентий Павлович Берия, первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, руководитель МВД-МГБ… за антигосударственную и антипартийную деятельность… являясь пособником империализма… преступное посягательство на власть… признан врагом Коммунистической партии и советского народа… арестован…».

– Это же бомба! – торжествовал Иван Григорьевич. – Никто из них ничего еще не знает. Берия для них царь и бог! После смерти Сталина он прибрал к рукам и Министерство внутренних дел, и государственную безопасность.

ЦК избавилось от него с помощью маршала Жукова. Но вся пикантность ситуации в том, что нашего Федора загребли накануне всех этих событий. Я подсуну охране эту газету, что, несомненно, ошеломит их, а затем мы берем всех в оборот!

– Допустим, – план становился не таким уж и авантюрным. – А что ты сказал насчет «ворваться вооруженными»? Чем?

– Как чем? – удивился Бойко. – У нас же есть пистолет-пулемет Шпагина…

– У нас? – я все еще пытался удержать в тайне похищение автомата.

 – Ну да, у нас. Хорошо, а что еще?

– Тульская двустволка. Полный патронташ патронов к ней, снаряженных жаканами и крупной картечью. В ближнем бою – страшное оружие! Ну, я думаю, перестрелок никаких не будет, не допустим, если грамотно сработаем. Все оружие – для устрашения. Может, и придется стрельнуть в потолок пару раз.

– Значит, нас будет двое? Не маловато ли? Эмгэбэшников как минимум шесть человек, – я вспомнил о пленном.

 – Может быть, уже пять. Но все равно…

– Во-первых, побеждают не числом, а умением, – улыбнулся путевой обходчик. – Вспомни графа Рымникского, князя Италийского, генералиссимуса Александра Суворова. Во-вторых, у тебя разве есть еще кандидатура?

– Есть, – ответил я, – кое-какие соображения. Не знаю только, согласится ли?

И я поведал Ивану Григорьевичу о сержанте автомобильных войск.

– Ну, не знаю, – задумался он.