Заморская Русь

На берегу, у байдар, часто стреляли. Баранов под деревом как-то странно дергался, размахивая руками. Наконец изловчился, рванул, затрещала боярская рубаха, пригвожденная копьем к стволу.

Перезарядив ружья, промышленные выстроились. Отбиваясь прикладом, из кустов с ревом выскочил босой и полуголый Василий Медведников.

– Кто это? – крикнул басом, прочесывая сонные глаза.

– Хрен их разберет! – просипел Баранов, срывая с мускулистой груди остатки голландской рубахи. – Все здесь?

– Баламута нет!

– Здесь я!

– Коломинские юнцы где?

– Я здесь! – откликнулся Прохор.

– Ко-от! Беги сюда! – во всю глотку прокричал Медведников.

Котовщиков не отозвался.

Прострелив старый заряд, Прохор насыпал в мушкетон горсть пороха, зарядил картечью. Из кустов с воплями выскочил отряд латников.

– Первая шеренга – пли!

– Язви их в душу… Заговоренные, что ли? Пуля не берет!

– Расступись! – скомандовал Баранов и сунул фитиль в запал пушки.

На берегу стрельба стихла. Толпа латников в жутких масках с воем бросилась на выстроившийся отряд и с воплями же откатилась назад. Но они быстро оправились и, не дав промышленным перезарядить ружья, вновь бросились на них.

– Детушки! Отступать некуда, в одиночку никто не спасется… Выровнялись… Васька, курвин сын, назад! – Баранов осадил вырвавшегося из строя Медведникова. – В штыки, дружненько. Р-р-аз! Молодцы-удальцы! Расступись!

Ахнула пушка.

– Сомкни ряд!

Прохор отбил стволом пику, при мутном свете луны увидел блестящие глаза, ткнул в них стволом, ударил прикладом вправо и с удивлением услышал за спиной:

– Егоров! Назад!.. – Это кричал Баранов. – Подравнялись, детушки… Убитые есть?

– Кто такие? – снова пробормотал удивленный голос.

– Вроде якутаты! Откуда они здесь?

– Егоров, Поспелов, ко мне! – Обнаженный до пояса, Баранов махнул рукой во тьму. – Бегите к моей палатке, в кожаных сумках порох и картечь.

Прохор схватил заряженный мушкетон, Поспелов, немолодой уже томский мещанин, – охотскую самоковку, пригибаясь, побежали к темневшей палатке. Сзади стреляли свои, не давая латникам поднять голов. Одна пуля шлепнулась у Прошкиных ног, другая шмелем пропела над головой. Словно из-под земли, в десяти шагах появились латники. Поспелов щелкнул курком – осечка, еще раз – осечка.