Комбат. Остановить блицкриг! (сборник)

Вот, кстати, и еще одна работенка для особиста, пусть займется.

– Разрешите, товарищ капитан?

Погрузившийся в размышления Кобрин едва не вздрогнул. Рядом с ним с виноватым видом застыл немолодой сержант-пехотинец. В одной руке он держал накрытую толстым ломтем сероватого хлеба банку тушенки, в другой – синюю эмалированную кружку.

– Сержант Карпенко, хозвзвод… я тут это, покушать вам принес, товарищ младший лейтенант распорядились…

Судя по всему, сержант испытывал нешуточную неловкость от того, что не мог представиться по всей форме: руки-то заняты, нечем козырять.

Усмехнувшись, комбат бросил: «Вольно, товарищ боец» и принял из рук расслабившегося красноармейца сухой паек и алюминиевую солдатскую кружку. Гляди-ка, уже и воду вскипятить успели, хоть он и не давал распоряжения разжигать костры. Впрочем, какая разница? Они в лесу, а в этом времени еще не существует ни беспилотников, ни орбитальных разведчиков, способных засечь даже самую слабую тепловую сигнатуру от открытого огня. Тьфу ты, что за хрень в голову лезет?! Поесть, кстати, не помешает, крайний раз он… в смысле его реципиент, ел вчерашним вечером, за ужином.

И сейчас, когда схлынул адреналин и ноздри уловили аромат тушеной свинины, Сергей внезапно ощутил нешуточный голод.

– Свободен, сержант. Спасибо.

Торопливо козырнув, боец облегченно потопал прочь, чуть косолапо загребая разношенными ботинками перепревшую прошлогоднюю листву.

Откусив кусок успевшего подсохнуть хлеба, Кобрин отправил в рот ложку тушенки, с голодухи показавшейся ему немыслимо вкусной, куда вкуснее саморазогревающихся армейских рационов из его времени, несмотря на всю их сбалансированность и пищевую ценность.

В два счета покончив с консервой, Сергей отставил в сторону пустую жестянку и, прихлебывая чай, слабый и почти несладкий, снова склонился над разложенной на коленях планшеткой, продолжив размышлять.

Итак, допустим, с вопросом «куда идти?» разобрались. Ну, а что мы имеем на данный момент в стратегическом, так сказать, плане? А имеем мы первый день приграничного сражения, которое в течение ближайшей недели приведет к образованию сначала Белостокского котла (и замыканию нескольких «колечек» поменьше), а затем и Минского.

В результате чего основные боеспособные силы Западного фронта окажутся окруженными и практически полностью разгромленными, а гитлеровцы продвинутся в глубь советской территории почти на три сотни километров. Барановичи захватят 26 июня, а еще через пару дней наши войска сдадут Минск.