Морпех. Малая земля

– Добро. Тогда еще кое-что. Два дня назад, одновременно с высадкой под Южной Озерейкой, в район Глебовки – Васильевки был сброшен авиационный десант. Где они сейчас, командование не знает, связи с ними нет. Возможно, нам удастся это выяснить. Главное другое: десантники сильно нашумели в этой местности, и фашисты их наверняка ищут, и ищут плотно. Поэтому наша первостепенная задача – не вляпаться в неприятности. Потому повторюсь – максимальная осторожность. И еще…

Откровенно говоря, Алексеев не был точно уверен, стоит ли вообще об этом говорить, но и промолчать не мог.

Почерпнутые из Всемирной сети сведения – они такие сведения, дели на три, как говорится, но и рациональное зерно там тоже порой встречается.

– Одним словом, имеется информация, что однозначно надеяться на лояльность… – заметив в глазах бойцов непонимание, старлей тут же перефразировал, – на полную поддержку местного населения не стоит. Бывали случаи предательства и добровольного сотрудничества с врагом. Так что и тут тоже – максимальная внимательность и подозрительность.

Разведчики угрюмо молчали, переваривая сказанное. Хорошо хоть без вопросов обошлось – не хватало только, чтобы кто-нибудь спросил, откуда это известно, если со времени высадки еще и трех полных суток не прошло. А вот старшина, наоборот, кивнул с явным одобрением: мол, правильно говоришь, командир, поддерживаю. Нужно будет узнать, отчего так.

– Егор, свернулся? – Морпех взглянул на радиста.

– Так точно, – отрапортовал Прохоров, закидывая за спину ящик радиостанции.

Вытащив из кармана коробок, запалил спичку, поднеся огонек к листку с шифровкой. Дождавшись, пока бумага догорит, растер пепел подошвой сапога. – Все, тарщ командир, можно дальше топать.

– Первым иду сам. Боковой дозор – Мелевич и Аникеев, Баланел – тыл. Попрыгали. Нормально. Вперед, бойцы.

Уходя, Степан придирчиво оглядел место их недолгой стоянки. Придраться оказалось не к чему, поскольку люди в его группе подобрались опытные и понимающие: кострище и обожженные в огне консервные банки закопаны и прикрыты дерном, ничего лишнего на поверхности не валяется.

Так что никаких следов: сейчас не лето, земля мерзлая, отпечаток обуви практически не держит. Правда, кое-где на дне распадка лежит снег, но влажность и местные туманы давно превратили его в слежавшуюся ледовую массу, оставить на поверхности которой след было непростой задачей. Лично он бы еще и махоркой все присыпал, иди знай, не пойдут ли следом какие-нибудь любители служебных собачек.