Морпех. Ледяной десант

Сам тоже едва не утонул, когда выбрался на поверхность – контузило взрывом. Хорошо, успел за какой-то спасательный круг ухватиться. Больше ничего не помню, очнулся уже тут, с вами.

Услышал звание, Левчук хмыкнул, обменявшись с товарищем быстрым взглядом. На не слишком привычное название «бронетранспортер» он никакого внимания не обратил:

– Виноват, тарщ лейтенант, не знал, поскольку знаков различия при вас не имелось, как и документов. Разрешите представиться – старшина Левчук, рядовой Аникеев. Тоже морская пехота, понятно, двести пятьдесят пятая бригада, сто сорок второй отдельный батальон.

Вы вообще как, оклемались? Видал, как вас в море снарядом накрыло, еще б чутка ближе – и амба. Так что свезло. А контузия – ничего, пройдет, по себе знаю.

– Автомат мой где? – потряс гудящей головой морпех, незаметно осматриваясь.

Он находился в каком-то блиндаже с низким бревенчатым потолком. По центру – грубо сколоченный стол, в дальнем углу – изготовленная из стандартной двухсотлитровой бочки печка-буржуйка, труба которой уходит в прорубленное в бревнах наката отверстие.

Вход занавешен плащ-палаткой, за которой, нужно полагать, располагается еще и дверь, поскольку никакого сквозняка не ощущается, в землянке достаточно тепло. Вдоль стен – ничем не застеленные узкие лежаки-нары общим количеством три штуки.

На ближайших лежит пара солдатских вещмешков, горловина одного из которых распущена, рядом – нехитрое армейское имущество – исцарапанные до металла каски, гранатные и патронные подсумки, малые пехотные лопатки в чехлах, непривычного вида вскрытый патронный цинк, узнаваемые благодаря дисковым магазинам пистолеты-пулеметы Шпагина (или Дегтярева, откровенно говоря, Степан их не слишком различал, помнил только, что кожух ствола разный), еще какое-то оружие навалом.

Неяркое освещение дает стоящая на щелястой столешнице лампа, раньше виденная исключительно в кинофильмах, – подобные вроде бы назывались «летучей мышью». Пахнет сгоревшим керосином, оружейным маслом, кирзой, влажной одеждой, еще чем-то неузнаваемым, резко-химическим, в чем любой советский боец безошибочно опознал бы немецкий порошок от вшей.

– Так нету вашего автомата, потоп. Один только штык с ножнами и уцелел, вон он лежит. Только вы не переживайте, этого добра у нас полно. И трофейное имеется, и наше. – Собеседник тяжело вздохнул. – Много ребят сегодня побили, так что и оружие осталось, и боеприпасы. Подберем. С боеприпасом, правда, похуже, но без патронов не останетесь, верно говорю.