Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны

– Есть парочка, правда, помятые слегка. Один унтер, второй рядовой. Полевая дивизия люфтваффе. Мы экспрессом допрос учинили, вот и пришлось их… не без этого.

– Про пленных потом, – отрезал комбат. – Дальше?

– Так вот. Этот унтер из стариков, еще империалистическую помнит…

– Говорю ж, про пленных потом! О странностях этих, мать их за ногу, говори!

– Так я ж как раз об этом! На этого унтера сверху мой боец свалился, из новеньких, боец Фоминых. Ну и давай немца колошматить, а потом вдруг раз – и исчез! Немец ошалевший вскакивает, а у него в руках рукоятка от ножа.

Лезвия самого нет, понимаете, только рукоятка. И как заорет: «О, майн готт!» А потом давай креститься, что тот поп! Я его чуть не пристрелил сгоряча, но вовремя про языков вспомнил. Ну и прикладом в лобешник успокоил. А Фоминых так и пропал, ни тела, ни оружия.

– Товарищ майор, связь готова, комдив на проводе! – от крика связиста Виталий вздрогнул. Вот чего ему меньше всего сейчас хотелось, так это разговора с начальством.

Но армия – это тебе не пироги у тещи. Хотя и у тещи тоже особо не забалуешь…

– На проводе Лев, товарищ майор, – в кои-то веки доблестная связь решила отвлечься от вечной ботанической темы – «Ромашка, Ромашка! Я – Лютик! Требую опыления».

– Медведь? Как дела, Медведь? – рыкнул в трубку комдив.

– Зебра взята. До третьей полоски взята.

– Ай, молодец, Медведь! Потери какие? Помощь требуется?

– Лев, потерь… – Крупенников искоса посмотрел на начштаба.

Тот в ответ взглянул ему в глаза, криво улыбнулся и покачал головой.

– Не имею потерь!

В трубке озадаченно замолчали. А потом задали смешной вопрос:

– Совсем?

– Так точно, совсем! Пара десятков легкораненых, и только!

– Дыры на шкурах вертите, Медведи! – радостно зарокотал бас комдива. – Молодцы! Ждите контратаки! А ты, майор, руки в ноги и бегом ко мне. То есть ноги в руки!

Крупенников отдал трубку связисту и задумчиво произнес:

– Благодарность батальону от комдива.

Велел дырки вертеть.

Офицеры слышали разговор – сквозь трески и статику жизнерадостное громыхание голоса генерал-майора доносилось, казалось, аж до самого Берлина. Благо, до того стало ближе еще на пару сотен метров.

– А вызывают зачем, не сказал? – спросил Харченко.

– Не доложил, знаешь ли. Ему по должности не положено комбату докладывать, – съязвил Крупенников.

– Мне бы доложил, – ответил особист, усмехнувшись.