Хлебать – не расхлебать

Один из инквизиторов принялся крутить это колесо, наматывая верёвку на бревно, и руки женщины начали подниматься к потолку, вытягиваясь сзади и причиняя ей сильнейшую боль, которая выражалась в диком крике. Вслед за руками, оторвавшись от пола, поднялось и всё тело этой несчастной женщины. А второй экзекутор-садист ещё и потянул её за ноги. Мне показалось, что я услышал хруст костей и сухожилий, но не был в этом точно уверен, поскольку её крик заполнял всё пространство комнаты, не оставляя места для других звуков.

Но вот пытка закончилась, женщину опустили на пол и она вскоре умолкла.

– Готова ли ты признаться в колдовстве? – требовательно спросил инквизитор.

– Я ни в чём не виновата, – прохрипела сорванным голосом женщина и заплакала.

Габриэл покачал головой и вновь обратился к своим помощникам:

– В кресло допроса её.

Я заметил, что в этот момент он бросил на меня быстрый взгляд, и сразу всё понял. Скорее всего, они пытали сейчас эту женщину не ради её признания, вернее, не только из-за этого.

Колдун, то есть я, был для них гораздо интереснее в качестве жертвы. Наверное, поэтому Габриэл и хотел перед моим допросом опустошить меня морально, чтобы я уже не мог сопротивляться и во всём признался. Что ж, возможно, именно так мне и следовало поступить. Зачем испытывать на себе адские муки, если меня потом всё равно сожгут?

А между тем допрос и пытки Жоржины продолжались. Экзекуторы подняли бедную женщину с пола и потащили к креслу. Только это было не простое железное кресло, а специальное, пыточное.

По всей его поверхности разместились острые шипы, и когда её усадили на них, она заорала пуще прежнего, несмотря на сорванный голос. Мне больно было даже смотреть на её мучения, и теперь я принял твёрдое решение во всём сознаться ещё до начала пыток.

Но обвиняемая в колдовстве женщина пока держалась и на вопросы инквизитора отвечала, что ни в чём не виновата. И только когда под креслом разожгли огонь и металл начал раскаляться, оставляя на теле Жоржины страшные ожоги, причиняющие ей нестерпимую боль, она в отчаянии выкрикнула:

– Признаюсь! Я во всём признаюсь, пощадите меня!

– И стоило тратить моё время? – покачал головой инквизитор.

Он подал экзекуторам знак рукой, и те подняли её с кресла.

– Так как ты призналась в колдовстве, завтра тебя сожгут. Увести.

Тут же к ней подскочил тюремщик, крепко обхватил женщину за плечи, поскольку ноги её подкашивались, и вывел за дверь.