Обрывки из дневника

– Нет, мне было тяжело туда заглядывать, – вздохнула она.

Алексей с Настей переглянулись, а потом Алексей спросил:

– А можно нам сейчас посмотреть?

– Да, можно, – ответила женщина после некоторой паузы.

Потом она встала и подошла к шкафу. Когда она открыла створку, они увидели ещё несколько ящиков.

– Вот этот, – произнесла она и открыла самый верхний.

Алексей с Настей подошли ближе. В ящике лежала всего одна папка, на которой было написано: «Записи А.С.Пушкина, Михайловское, осень-зима 1825 года».

Некоторое время они молчали, а потом Настя спросила:

– Бывают ли такие совпадения? И в газетной статье упоминались записи за этот же период.

– Мы можем ознакомиться с содержимым этой папки? – спросил Алексей вдову коллекционера.

– Да, пожалуйста, – ответила та. – А я пока чай налью.

Женщина ушла на кухню, а Настя открыла папку.

– Неужели это подлинные обрывки из дневника Пушкина? – произнесла она, не веря своим глазам.

Они снова устроились на диване, достали из папки листы бумаги, исписанные рукой поэта, и принялись читать.

Глава 7

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ИЗ ДНЕВНИКА ПУШКИНА

Вот уже более года, с самого начала моего вынужденного отъезда в село Михайловское, я не делал никаких записей в своём дневнике. Но сегодня утром я проснулся в прекрасном расположении духа, вдохновившем меня на это занятие. Лёжа в постели, я почувствовал непреодолимое желание перенести свои Михайловские переживания на бумагу, поэтому я тут же перебрался за стол и стал записывать то, что приходило ко мне в голову.

Прошлым летом, когда я только-только приехал сюда, отец встретил меня достаточно холодно. Родителей моих тоже можно понять – они, скорее всего, опасались той ситуации, которая сложилась вокруг моего конфликта с властями. Они даже брата моего Лёву и сестру Ольгу увезли подальше от меня, лишь бы только я не оказывал на них дурного влияния. Оградиться от сложившейся ситуации – вот благоприятное для них решение.

Хотя за последний год я много думал об этом и пришёл к выводу, что они уехали, беспокоясь только лишь о моём душевном состоянии. Они не хотели, чтобы я стыдился своего положения ссыльного или чувствовал давление с их стороны. И я благодарен им за это, хоть одиночество и заполнило почти всё пространство вокруг меня.

Единственным человеком, оставшимся со мной в Михайловском, была моя горячо любимая няня Арина Родионовна.