Аквариум

Бегущими непонятно куда и непонятно зачем. Это больше не их мир, не их Город. Зачем бежать, стрелять, выживать, страдать, бороться? Ведь можно просто успокоиться, покориться судьбе, принять это бытие, соединиться с ним, став его частью. Нет. Не хотят. Держатся за какую-то призрачную, ими самими придуманную, соломинку, зная, что все равно рано или поздно она оборвется. Не будет в этой жестокой сказке счастливого конца… Но все равно бегут.

Наваждение прошло. Интересные ощущения – взглянуть на себя со стороны глазами какой-то твари.

Интересные и неприятные. Я наконец продышался, вошел в нормальный ритм и, чтобы как-то отвлечься от навеянной извне тоски, спросил у Лешего:

– Лех, как зверушку-то назовем?

– Не знаю, – откликнулся он. – Может – Горбатый?

– Да они тут через одного все горбатые. Я предлагаю назвать Десантником.

– Не-е, – протянул Леший. – За десантуру обидно. Таким словом говно всякое называть… Давай, может, Косарь? Они же с косами.

– Тогда лучше – Косяк.

– Точно! – хохотнул он. – Напороли мы с тобой косяков, Егорка! Целых три Косяка…

Притихли. Дальше бежали молча. Веселье быстро улетучилось. Все-таки давит здесь невыносимо. Будто кто-то сидит на плечах, сжал голову здоровенной пятерней, а другой рукой перебирает натянутые до предела струны нервов. Плохое место. В этом Городе, конечно, все места плохие, но это – просто отвратительное.

Без происшествий миновали следующий квартал. Слева стояли облезлые двухэтажки, построенные после войны пленными фашистами, справа располагался частный сектор.

Мелькали кривые заборы, неказистые домики, мертвые яблони, вишни. Мы словно оказались в прошлом веке. Наверное, если бы Карибский кризис в свое время пошел по-другому сценарию, все вокруг могло выглядеть именно так. Впечатление вселенской катастрофы еще больше усугублял детский трехколесный велосипед, брошенный посреди дороги.

Мы свернули направо, пробежали еже один такой же квартал и наконец добрались до первого определенного нами пункта маршрута – проспекта Юных Комсомольцев.

Остановились, поглядели, в сердцах плюнули и побежали дальше, искать другой путь на юго-запад.

Проспект представлял собой длинную пешеходную аллею, точнее даже сильно вытянутый парк, по обеим сторонам которого располагались односторонние проезжие части. Он тянулся по прямой километра полтора. Когда я просчитывал маршрут, то выбрал его именно из-за ширины и зеленой полосы посередине.