Цель

Она сказала так: “Я помню, когда ты бегал совсем маленький и с любовью смотрел на меня. Теперь смотришь с презрением. Это чудовищно и невыносимо. Вспомни этот день, когда на тебя так будут смотреть твои дети. ” После она расплакалась. Знала бы она, какой интересный получился каламбур.

Мама… До меня только сейчас дошло, что она уже очень давно умерла. Похоже, химия, отключающая лишние переживания, начинает выветрилаться.

Собрав всю свою волю, я быстро взял себя в руки.

Я всегда считал себя представителем той породы людей, которые по-настоящему умеют это делать.

Ну, брать себя в руки и идти дальше. Многие могут этим бахвалиться, выглядеть круто и альфа-самцово. Но как показывает практика, обычно именно спокойные невзрачные пареньки в моменты локального армагедона способны идти дальше, не обращая внимания ни на что, вернее вопреки всему. В частности, вопреки словам крутых достигаторов, твердящих, что, мол, все пропало и невозможно.

Возможно все, пока не остановился.

Не скажу, что я невзрачный, но я привык всегда идти вперёд, насколько бы большой тупостью это не выглядело со стороны.

Главное результат.

Вот, порассуждал про себя, и сразу стало легче. Это у меня такой способ эмоциональной реабилитации. Сначала дать себе пару секунд погрустить, а потом схватить себя за самые мужественные места, набрать полную грудь воздуха и, выдвинув челюсть вперёд, идти дальше воевать.

– Я думаю, ты и сама сможешь подготовиться и научиться всему. – попытался я неловко утешить Беару.

 – И вовсе ты не неправильная. Вон, какие у тебя, кхм… клешни.

– Дочь должна учиться у Матери сто циклов. Должна стремиться дорасти до уровня слабой матери. Должна учиться быть умной, сильной, сдержанной – затем последовали невнятные звуки. – В вашем примитивном языке нет большей части слов о том, чему должна учиться дочь. Я никогда не стану матерью. Я неправильная, не должна была родиться. Должна была уйти вместе с матерью.

Ее тентакли рванулись в разные стороны. Часть из них уперлась в пол и самка поднялась над землей, на несколько метров.

– Я чувствую себя сильной, но настолько глупа, что не могу понять, какая я на самом деле слабая. Я неправильная. Мать не научила. Не успела научить.

По идее, все что говорила самка Беаров, могло бы показаться чушью или истерикой. Но я стоял с ней рядом и чувствовал всю глубину того, что она говорит. Так бывает, обычные слова, слышанные много раз, приобретая контекст, становятся настоящим откровением.