Дорога королей. Наемник

 – предупреждая следующий вопрос, я добавил. – Тот в котором мы прошлой весной останавливались, с ростовщиком.

Дождавшись кивка, я направился к повозке.

Глава 6. Хороший парень

Дом был большой, на четыре спальни. В общем, почти каждому отдельная комната.

Роди, позаботившись о животных сразу отправился спать. Телегу с лежащим в ней Томом, так и оставили под открытым небом. Итем какое-то время сидел в телеге вместе с погибшим братом. Я его не трогал, парню не помешает подумать о своей будущей жизни.

Жмот выпросил у Гурея продуктов, прямо сквозь решётку получил. Если честно, я бы постеснялся, а ему хоть бы что. Вернувшись он сначала приступил к готовке сам, а потом призадумавшись, погнал Итема помогать, мол погоревал и хватит. Мертвым уже все равно, а живые есть хотят.

Проходя мимо, Жмот окинул взглядом меня и Петра, помолчал, а потом понимающе кивнул и удалился.

– А почему тебя зовут Сатиром, ты ведь из России? – спросил меня Петя, спустя час моих сбивчивых объяснений.

– Так меня конечно не всегда звали, – ответил я прихлебывая из тарелки варево Жмота и борясь с зевотой.

Сам кашевар понес половину приготовленного Гурею и остальным запертым в погребе. Вот вроде ведет он себя всегда как эгоист последний, а поступки человеческие умеет совершать.

– До попадания в новый мир, моё имя было Максим, ответил я Пете. – Никто не понимает в чем дело, но местные почему-то игнорируют наши старые имена.

– Как так? – не понял Петя.

– Не могу объяснить, просто не запоминают.

Меня здесь как только не звали, – усмехнулся я припоминая свои первые годы. – Я когда язык подучил, пробовал местным пересказывать сюжеты фильмов или книг из нашего мира. Местные кстати в восторге были. А я люблю внимание окружающих.

– Ты это о чём? – уточнил Петя.

– Рассказываю почему зовут Сатиром, – усмехнулся я. – Как только научился говорить на местном, пытался заработать историями на хлеб. Не скажу что купался в богатствах. Но и с голода не умер. С легкой руки жительниц деревни где я поселился, меня прозвали Болтун.

Потом Балабол. Кое-как удалось избавиться от обидного прозвища.

Видимо произошедшее за день, побудило во мне желание поболтать, видимо это нервное.

– Потом кто-то назвал Артистом, – продолжал я. – мне это понравилось, но вот не прижилось. Словечко земное, не местное. Зато потом, как-то один из наших, попаданцев, обозвал меня Сатириком. Вот это уже прозвище и прилипло. Правда в более короткой версии.