Воля императора. Двойник

Как назло, ни одна в мою сторону не смотрит. А если подойду не к той, так и до скандала с невестой недалеко.

Ну не стоять ведь здесь до вечера. Я вгляделся в лица девушек, может что-то отзовётся?

Я огляделся по сторонам, а в следующий миг застыл на месте.

Ко мне навстречу шагала моя жена. Настоящая. Из моего мира. С которой я прожил двенадцать лет и нажил двоих детишек. Вот только она была моложе.

В общем, если я не с этой девушкой должен быть на выставке, то мама окажется права и у меня будет новая невеста.

В лепёшку разобьюсь, но добьюсь расположения этой красавицы.

– Пашенька, надеюсь ты недолго ждёшь? – услышал я такой родной голос.

В общем, я никогда не был религиозным, и не верил в загробную жизнь, но спасибо. Кто бы там всё это не устроил, но это великолепно.

Я в практически идеальном мире. Моя мама просто золото, к тому же копия моей родной матери. И невеста, точная копия любимой жены.

– Совсем нет, моя дорогая, совсем нет – ответил я, а на моём лице была счастливая улыбка.

– Почему ты так улыбаешься? – смутилась Марина и бегло оглядела себя. – Что-то не так?

– Всё хорошо. Теперь всё просто замечательно, – поспешил заверить её я. – Пойдём на выставку.

Я до последнего надеялся, что это шутка, но выставка и правда была посвящена лишь одному художнику, по фамилии Гитлер. А когда я увидел в последнем зале фото того самого “художника”, все сомнения отпали.

– Ты знаешь, кто это? – спросил я у Марины тяжело сглотнув.

– Конечно, – невозмутимо ответила девушка, – об этом Гитлере давно уже судачат.

Он, быть может, не самый лучший художник, но некоторые работы любопытны. Как поговаривают, у него большие связи среди политиков Германии и России.

– А больше он ничем не прославился? – спросил я ослабив галстук. Мне от чего-то стало жарко.

– Кажется он книгу написал. Но она не возымела большого успеха, – пожала плечиками Марина. – Я немного поинтересовалась о нём. Обрати внимание, он подписывает свои картины как Шикльгрубер. Это его псевдоним, хотя выставка всё равно названа в честь Гитлера.

Ну да… Всё как в моём мире. Девичья фамилия матери Адольфа Алоизиевича – Шикльгрубер.

– Да уж, – потянул я, а про себя подумал: “Художник, так художник. Главное, чтобы в политику не лез…”

Похоже, двадцать второго июня можно не бояться.

Если не считать волнительных открытий, вечер с Мариной прошёл чудесно. Я аж молодость вспомнил. Я и не думал, что однажды вновь пойду на свидание с женой.