Воля императора. Двойник

Зато, когда знающие люди этот дар заметили, покоя стало недоставать. Теперь уже и без меня этим делом занимаются, а я только проверяю, если случаи интересные. У меня, как вы понимаете, и других забот полон рот.

– Вроде той магии, которая мусор уничтожает? – улыбнулся и я.

– А вы думаете, это не нужно? Да знаете ли, сколько бы дворников да прочих работников пришлось держать, если бы не магия?

Кажется, Кутепов всерьёз подивился моей недальновидности и заподозрил меня в сомнениях.

– Да боже упаси, Александр Павлович, – примирительно сказал я, поднимая ладони вверх.

 – Коммунальное хозяйство дело важное, а иначе бы мы в мусоре погрязли. Да, а куда мусор девается, если его с улиц убирают?

– Да пёс его знает, – равнодушно повел плечом генерал. – Ученые говорят – утилизируется как-то. Мол, закон сохранения.

Магия, двойники… Всё это очень любопытно…

– Ваше высокопревосходительство, а отчего же возникла такая надобность, чтобы из меня двойника сделать?

Я старался, чтобы вопрос прозвучал как можно невинней, но Кутепов волк стреляный.

Уставившись в меня черными – какими-то даже цыганскими глазами, глава двух крупнейших силовых ведомств сказал:

– А вот здесь, милейший Павел Алексеевич, уже и наступают государственные тайны. Такие, за которые вас и на самом-то деле сотрут отовсюду. В том числе и с лица земли.

Во мне ничего не ёкнуло и не звякнуло. Стало быть, не врет господин министр. Любое государство имеет такие тайны, за разглашение которых следует смерть, без суда и следствия.

Лицо Кутепова вдруг смягчилось.

– Но мне бы хотелось, чтобы вами двигал не страх, а искреннее желание помочь России. Поверьте, империя стоит перед пропастью – гражданская война, а в дальнейшем, вполне вероятный раскол страны на части.

– России или империи? – поинтересовался я.

– А вы разве социалист? – нахмурился Кутепов.

Судя по всему, в моем досье указано что-то подобное.

– Да я и сам толком не знаю, не задумывался об этом, – отозвался я.

Сказал, кстати, чистую правду. В том мире, откуда я пришел, существовала республика, менять ее на что-то другое и в голову бы не пришло. Числить себя монархистом могли только «ряженые» вроде казаков, да «дворяне», объявившиеся в огромном количестве. Да, ещё немногочисленные маргиналы. Здесь же монархия, поэтому мой реципиент не мог быть кем-то другим, кроме как монархистом. – Политикой я не увлекался, а монархию принимал как данность, как форму правления.