Пандемия Ж. Утопия

Пандемия Ж. Утопия

Олег Валерьевич Куратов

Ироническая полухулиганская повесть о фантастических приключениях русского человека в пандемийные времена.

Содержит нецензурную брань.

Олег Куратов

Пандемия Ж. Утопия

Глава 1. Мистическое пятно

Алексей Иванович Тартин, вдовец предпенсионного возраста, проснулся в уютной спальне своей квартиры. Одна рука его автоматически нащупала кнопки радиобудильника, запустив едва слышную ласковую сонную музыку, а другая столь же сладко начала гладить бёдра спавшей рядом с ним ничком Катюши.

Под аккомпанемент волшебной музыки и тепла желанного женского тела, от лениво-сонной тишины, от тихого спокойствия обстановки он, как это иногда случалось, ощутил звучание благодарного внутреннего откровения, «своей молитвы». Он со скромным удовлетворением в какой уже раз благодарил судьбу, а заодно и себя, за выбранный и состоявшийся пристойный жизненный путь, подходящий к финалу. Армия после школы, журфак МГУ, работа в АПН, затем в достойных СМИ, поездки по всему миру, бесконечное мельтешение и суета застоев, перестроек … Когда он насытился полученными знаниями и опытом, всё это стало казаться ему достаточным, даже слишком. Пенсия была на носу. Один из влиятельных приятелей, хорошо его понимавший, сделал ему, казалось бы, несуразное предложение: с его статусом и образованием всё бросить и работать курьером на особых условиях. Оказалось, в новые времена на работе такого рода (про себя он называл её «серой фельдсвязью») можно было за два-три часа в день весьма прилично заработать без какого-либо начальства и надзорных служб. Особо многого ему по скромности натуры и не требовалось. Это позволило радостно погрузиться в атмосферу полного личного приволья. Он очень любил книги, чтение. Читал он и свободно говорил, кроме родного русского, на английском и испанском, отдавая особое предпочтение последнему. И ещё он обожал женщин. С ранних юных лет он был наделён горячим к ним влечением, а их ответная падкость на его внимание воспринималась им как дар свыше. Время от времени он всерьёз недоумевал: каким образом ему, сыну тихих, флегматичных родителей, выпал жребий столь ненасытного женского пристрастия? Они признавались ему, что острый, особый вкус его объятий был дивен и неповторим.

Под тихий гимн своей благодарной молитвы Алексей стал снова погружаться в приятную дрёму.