Девиация. Часть третья «Эльдар»

Беда лишь в том, что этих самых денег не хватает на манящую жизнь, и все, как могут, зарабатывают-зарабатывают-зарабатывают. Представленные картины казались мне инопланетными пейзажами, фантасмагорическими картинами Босха под вибрации разбитого пианино из шниткианской прелюдии к первому Большому концерту.

Однако в мире людей, кроме всеобщего помешательства, был Набоков, а значит – жизнь обретала смысл.

Не утерпел, на очередном свидании восторженно поделился с Майей открытием набоковской Вселенной.

Майя пренебрежительно скривила губы. Оказывается, сейчас культурные люди читают Костенко, Стуса и прочих украинских диссидентов, а ЭТОТ…

– Своей книгой он оскорбляет порядочных людей, – непререкаемо заключила Майя.

– Ты о «Лолите»? Он много написал.

– Достаточно одной.

– Читала?

– Я ерунду не читаю. Слышала. Там мерзкий тип совращает двенадцатилетнего ребёнка, а Набоков детально и растянуто описывает процесс этой мерзости, – Майя брезгливо фыркнула. – Говорят, что у него с головой было не в порядке: ТАК писать, о ТАКИХ вещах, может лишь ЭТИМ увлечённый человек.

– Нельзя судить о книгах, не читая.

– Ты его защищаешь, потому, что сам такой. Я поняла в новогодние праздники – хотела сюрприз сделать, а ты! – Майя отвернулась, ступила пару шагов, остановилась.

Такой! – хотел ответить. Промолчал.

Я не такой, к сожалению. Не дано мне по-набоковски писать, разве что – чувствовать.

– Если тебе по душе тот извращенец, – обернувшись, примирительно сказала Майя, – не удивлюсь, если в школе с ученицами заигрываешь.

Тем более, сейчас такая молодёжь!

– А ты не молодёжь?

– Я всегда была серьёзной, и не допускала…

– Это плохо. Юность создана для любви.

– Мне не до любви. Мне учиться надо. А потом, может, о любви подумаю.

Так мы свиданьичали. Не знаю, как Майе – мне наши встречи радости не приносили. Я опасливо ждал её визитов в Городок, подленько хотел, чтобы приезжала реже, а она так и делала.

Возможно, навещала родных, но я об этом, к счастью, не уведомлялся. Лучше в уютной келье Набокова читать да новый диск Дольского слушать, где, с высоты зрелой мудрости, бард советовал иметь достаточно покоя, избегнув этой суеты.

Весна одевалась зеленью, золотила голубоглазое небо щедрыми солнечными лучами. Начался май, который прошёл без Майи. Зато судьба подарила мне очередное приключение, увлекая только ей известным лабиринтом.

Май 1992.