Девиация. Часть третья «Эльдар»

Поздравила и пожелала в наступающем году продолжения наших отношений (мир окончательно становился разумным!). Первого января опять звонила, но к себе не приглашала. Пригласила второго, под вечер.

Я догадывался о сути новогоднего сюрприза, потому воскрес, принялся нетерпеливо мыться-бриться, оделся в праздничное. Не каждый день Снежная королева зовёт в ледовый дворец. Взял подобающие вино и конфеты, забежал на базар за цветами. В надвечернем сумраке появился у Майиных дверей.

Майя встретила сияющая, как новогодняя ёлка: в розовой блузке, серой юбке-плиссировке до колен, темных капроновых колготках.

Пока я стаскивал верхнюю одежду, разувался, проходил к накрытому столу, Демон предвкушал обещанные утехи, прибавляя к давешним фантазиям новые, с поправкой на колготки – щемящее хотение из детских грёз.

Однако Майя умело парировала мои намёки, переводила в шутку, игриво не понимала. Выскользнув из объятий, пригласила за кухонный стол, где пришлось поднимать бокалы за новый год, за успехи в учебе и за любовь.

Достаточно насмотревшись на глянцевые коленки и нежную бретельку лифчика, которая проявлялась на плече, я решительно пересел к девушке, взял за руку. Майя увернулась, поцеловала в лоб и загадочно попросила ожидать десять минут, а затем идти по коридору, в её комнату.

Упорхнула, колыхнув подолом, на мгновение приоткрывая бёдра, которые так скоро станут доступными, зацелованными, моими.

Посмотрел на часы. Секунды растянулись, вмещая троекратную пульсацию в напряжённом естестве.

Сейчас между нами случиться… Только бы не разделась – я сам хочу её раздеть. Посажу на колени, проберусь…

Стрелке оставалось одно деление до десятки – символа завершённости. Нет числа выше его, и всё десятое имеет нечто божественное, – писал Корнелий Агриппа. Моя завершённость ждала меня в нескольких метрах по коридору, за богатыми, ручной работы, дубовыми дверями.

Пора!

В три шага пролетел разделяющее пространство.

Посреди освещённой тремя свечами комнаты стоял разложенный диван, осыпанный лепестками роз, гвоздик и прочей флористикой. В центре икебаны, определяющей син, бездвижно лежала голая Майя, замотанная в прозрачную кисею, из-под которой смутно проступали девичьи тайны.

Демон уныло вздохнул и юркнул в нору.

– Ты… чего?

– Иди ко мне, – прошептала Майя, кутая лицо в кисею.