Единожды присягнув!

Ты правильно подчеркнул, что он «якобы» обмолвился…

– Но знаешь, что обнадеживает? – Петр оглянулся, – то, что, по его словам, таких как я много…

– Думаешь, количество перейдет в качество?

– Хотелось бы, только…

– Что только?

– Только думаю, что времени для этого осталось мало… Да и кто возглавит?

– Думаешь, не найдутся на «верху»?

– Не знаю… – задумчиво произнес Петр, – не знаю… Да и хватит ли решительности и последовательности? Ты же понимаешь, что это не просто…

– Понимаю, но думаю, что возможно…

– Вот и я так думаю, но ты же знаешь, что наличие возможности необязательно завершается ее использованием.

– Да. А варианты есть?

II

– Есть, – Петр остановился и пристально посмотрел на Федора, – но ни один не подходит.

– Не подходит? – остановился и Федор, также пристально смотря ему в глаза.

– По крайней мере, для меня. Я готов быть участником, но организатором нет. А ты?

– Я, как и ты. Нас этому не учили.

– Не учили, нас учили защищать и упреждать, а не… – Петр сделал паузу, – скажем так: переделывать. То, чем мы с тобой занимались, не оставляло шансов для переделки.

– Да, любая наша ошибка означало одно: провал. Исправить уже было невозможно. И что же ты предлагаешь?

– Не знаю, – Петр остановился, – впервые не знаю…

Привыкший взвешивать все свои шаги и действовать в соответствии со своими убеждениями и долгом, он никогда ранее не предполагал, что здесь, на Родине, ему придется столкнуться с ситуацией, из которой он видел один выход, которому он подобрал только что озвученный Федору термин «переделка».

Там, за пределами Родины он не колеблясь пошел бы на его осуществление, понимая, что никто кроме него не сможет сделать то, что ему должно сделать, но здесь… Там он был один против явных врагов, и отвечал только за себя, прикрывая, как бы громко это не звучало, собою родную страну, но здесь… Здесь он не одиночка, таких как он много, но они разобщены, не организованы. Чтобы стать их организатором или организаторами, надо быть известным в стране человеком или людьми, но ни он, ни Федор в силу специфики их службы никогда такими не были, да и до сих пор не могли стать.

– Мы не публичные лица, – после небольшой паузы произнес он, – можем и должны быть полезными своими знаниями и умениями, открыто не применяя их, но для этого мы должны быть востребованы.