Чекистские фантазии. В это поверить нельзя, но и не поверить невозможно

– Естественно, – в голосе девушки звучал металл сотрудника особого отдела, который в каждом военнослужащем видел иностранного шпиона или расхитителя военного имущества. – Для того, чтобы общество было стабильным, нужно изолировать возмутителей спокойствия и лиц, которые пытаются распространять буржуазную пропаганду среди жителей СССР.

– Это же невозможно. Информация пронизывает все слои общества и любой человек имеет право на доступ к любой информации, – получалось, что я говорил как диссидент.

– А нам это удалось, и наши люди ограждены от тлетворного влияния Запада, – торжественно сказала девушка.

– И Запад все также успешно продолжает загнивать? – ухмыльнулся я.

– Вы снова начинаете издеваться надо мной? – начала обижаться моя спутница.

– Ну, что вы, Леночка, – успокоил я ее, – это так говорили во времена моей молодости. А как же люди, которые выезжают за границу? Они тоже подвергаются воздействию Запада?

– За границу выезжают только проверенные лица, которые идеологически выдержаны и являются членами единой партии, – просветили меня.

 – Сегодня мы с вами посмотрим, как живут наши трудящиеся в одном из районов города Москвы, потом посетим станкостроительный завод, отправляющий свои металлообрабатывающие станки по всему миру.

– Согласен. Ведите, – сказал я, показав, что у меня нет другого выбора.

– Пойдемте, машина ждет у ворот, – пригласили меня к выходу.

– А если мы пешочком и на метро? – внес свое предложение я.

– Это не близко, поэтому лучше воспользоваться транспортом, – остудили мой пыл.

У ворот стоял темно-синий БМВ. Молчаливый водитель дождался, пока мы устроимся на сиденьях, и сразу стал набирать скорость, ловко проскакивая на запрещающие сигналы светофора. В КГБ всегда были лихие оперативные водители.

В Москве я был давно и, хотя она сильно изменилась, я все еще продолжал ориентироваться в ней, как на транспортной карте старой Москвы.

Я вспоминал давно известные проходные дворы и прикидывал, смогу ли я оторваться от моих сопровождающих.

Это было бы очень трудно. Денег у меня не было. Раз. Вид у меня приметный. Два. И я ничего не знал, как марсианин. Три. По таким приметам меня можно вычислить в любом конце Москвы в считанные часы.

Не может быть, чтобы в Москве не осталось «марсиан». Да, не видно попрошаек и нищих. У всех примерно одинаковый уровень жизни. Все асоциальные элементы, вероятно, вывезены за сто первый километр, как и в год Олимпиады-80.

Хотя, эти элементы все равно остались.