Чекистские фантазии. В это поверить нельзя, но и не поверить невозможно

Конечно, информация о моем появлении дойдет и до них, но пройдет некоторое время, прежде чем меня доставят на правеж к лидеру нации.

Кабак, а вернее, пивную я нашел в одном из дворов по характерному запаху и по тому, что в эту зеленую и обшарпанную дверь заходили одни мужики определенного вида, который создавался веками, и его трудно было переделать любой властью, то закрывавшей, то открывавшей эти заведения.

Все пивные на одно лицо. Те, которые в развитии своем просто-напросто деградировали, стали похожими на пивные пятидесятых годов прошлого столетия: квадратные «а ля фуршетные» по грудь столики на высоких ножках, пузатые пивные кружки, граненые стаканы для компота, в который под столешницей наливается водка, кусочки вяленой рыбы, сухарики и маленькие сушечки, окурки в тарелке из-под закуски и стоящий столбом дым от дешевых папирос типа «мэтр курим – два бросаем».

То ли время пошло вспять, то ли я попал в какую-то параллельную страну, которая находится в начале застоя. Застой лопнул и открыл народу глаза на окружающий мир, показав, что благополучие зиждется не только на туалетной бумаге и палке вареной колбасы. Но пока до этого далеко.

Я встал в уголочке и стал наблюдать за посетителями. Честно говоря, такие люди есть всегда и везде и в любом обществе от самого благополучного до самого неблагополучного. Есть одна российская особенность – пожалеть человека одинокого и кем-то или чем-то обиженного.

Через какое-то время изрядно подвыпивший мужчина со второго от меня столика обратил на меня внимания, задумчиво покусывая кусочек засохшей воблы.

– Ты чё такой смурной? – спросил он.

– Да так, – ответил я, – жизнь не заладилась.

– Это бывает, а чё не пьешь-то? – спросил он.

– Да денег нет, вот и смотрю, чем бы на выпивку заработать, – ответил я.

– А ты чё делать-то умеешь? – спросил мужик.

– Да считай ничего, стихи пишу, – сказал я.

– Есенин, что ли? – удивился мужик.

– Да нет, не Есенин я. Есенин умер давно, – сообщил я.

– Ты смотри, как время бежит? – удивился мужик. – Как это у него – «в старомодном ветхом шушуне». Аж за душу берет. А ты так умеешь?

– А хрен его знает, берут мои стихи за душу или нет, их все равно никто не печатает и не читает, – признался я.

– А, ну, сбацай, а я тебе за это «компотику» налью, рыбкой вот закусишь, – предложил мужик.

Я откашлялся.