Личный поверенный товарища Дзержинского. В пяти томах. Книги 1—3

А потом пришёл октябрь. По коридорам затопали солдатские сапоги и матросские ботинки. Учтивая речь сменилась фольклором, который называется русским матом.

Я в простой одежде зашёл на следующий день после так называемого штурма. Никто не любит об этом вспоминать, да и мне вспоминать тоже неприятно. Грабёж он всегда грабёж. Кабинет полковника Борисова не избежал этой участи. Сброшенные с полок книги завалили потайной вход в мою комнату и оставили её нетронутой. Не дай Бог, если в руки этих людей попадут документальные данные о нашей деятельности.

Через несколько дней я, запасшись продовольствием, проник в свой кабинет. Все документы были увязаны в папки и находились в готовности к переезду. Как-никак – война, мобилизационная готовность. Закрыв кабинет, я начал распаковывать папки и сжигать все документы в печке.

Вычислили меня на четвёртый день. Среди большевиков нашлись вменяемые люди, которые понимали, что ценности должны сохраняться, а не отдаваться на портянки солдатам. Около дворца появилась охрана, внутри – смотрители.

Охрана и доложила о дымке, который вился над одной из труб неотапливаемого дворца. Стали разыскивать источник и дыма и вышли на меня. Искали долго, принюхивались, простукивали стены, открывали все двери. Мою дверь открыли, когда в последней папке оставалось десятка два листов о событиях конца девятнадцатого века.

Солдата, пытавшего пырнуть меня штыком, остановил человек в штатском.

– Кто вы такой и что здесь делаете? – спросил он.

– Да вот, случайно попал в кабинет, а выбраться не могу, – включил я «дурака», – стало холодно, вот я и затопил печку.

– Вы саботажник, – заявил мне штатский.

– Что же я саботировал? – спросил я.

Ответа не последовало. Оставшаяся папка была изъята у меня, а сам я был отправлен под арест. В тюрьме, которую по-новому стали называть домзак, уже находилось немало бывших офицеров и руководителей департаментов и учреждений, которые попросту отказались исполнять распоряжения тех, кто прибыл с клочками бумаги и стали командовать всем и вся, не имея даже понятия о том, чем им поручено руководить.

Говорят, что все революции такие. Чепуха. Такие революции только в России, в Китае и африканских странах, где «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем». Заманчивый лозунг.

А как быть с теми, кто был просто человеком и честно выполнял должностные обязанности? Это очень просто: если не пролетарий, то эксплуататор.