Личный поверенный товарища Дзержинского. В пяти томах. Книга 5. Поцелуй креста

Так коллеги не встречаются. Как будто мы не знаем, кто мы такие и на расстоянии стараемся выяснить, кто есть кто.

– Да, сеньор, – сказал я, совершенно не зная, как обращаться к Мюллеру, – психоаналитик – это тот же врач, только лечит без медикаментов, равно как и священнослужитель, и всегда готов прийти на помощь страждущему.

– Только, сеньор Казанова, – предупредил меня Мюллер, – вы будете жить, как и все наши братья. Никаких связей с внешним миром у вас не будет. Пациент у вас будет один.

Никакой платы за его лечение мы не обещаем.

– А что, у меня есть какой-то другой выбор, сеньор монах? – спросил я.

– Да, пожалуй, выбора у вас нет, – подтвердил Мюллер, – а меня называйте просто, брат ключарь. Сейчас вас разместят в келье, в два пополудни трапеза. Брат Аврелий проведёт вас на склад и переоденет в рясу. Осваивайтесь, брат мой.

Всю мою одежду отобрали. Выдали кальсоны, рубашку нательную, рясу темно-коричневую с капюшоном, верёвку для подпояски, сандалии и крестик с деревянными чётками.

– Капюшон носите постоянно надвинутым на глаза, – наставлял меня брат Аврелий.

– Как вы различаете друг друга в капюшонах? – спросил я.

– Очень просто, – сказал монах, – у каждого на капюшоне бирка с именем. Очень даже удобно.

– Конечно, удобно, – подумал я, – как в армии, у каждого военнослужащего всё обмундирование и снаряжение забирковано. Солдат без бирки, что ружьё без дырки. Кто думает, что биркование это пустая затея, тот сильно заблуждается.

Представьте, что всех людей одели в одинаковое пальто и все пальто бросили в одну кучу. Как вы найдёте своё пальто из двух сотен, лежащих перед вами? Правильно, по бирке. Монахи, всё равно что, солдаты. Всё унифицировано.

Келья моя напоминала карцер размером два с половиной метра в длину и два метра в ширину. В углу солдатская кровать с солдатским одеялом и подушкой. Рядом столик с табуреткой. Распятье на стене и маленькая лампадка.

Я прилёг на кровать отдохнуть. Через полчаса позвали на молитву, потом все пошли в трапезную. На обед была пустая похлёбка, кусок хлеба и кружка с водой. Не густо.

Через час после обеда меня вызвали к брату ключарю.

– Как наши разносолы, сеньор Казанова? – спросил меня Мюллер.

– Малокалорийно, но для поддержания жизненного тонуса и мыслительной деятельности вполне достаточно, – ответил я.