Серебряный монах. Необъяснимые факты прошедшей войны

С пистолетом в руке офицер подходит к двери.

– Кто там? – спрашивает контрразведчик.

– Товарищ майор, это я, посыльный, – доносится голос из-за двери. – Вас срочно в штаб вызывают. Офицер пленный в камере повесился.

Помещение для содержания задержанных. На веревке висит пленный майор.

– Откуда в камере взялась веревка? – спрашивает смершевец.

– Не знаем, товарищ майор, – говорит лейтенант из охраны, – после допроса снова тщательно обыскивали. Кроме носового платка ничего не было.

– Ночью что-нибудь странное было? – продолжал расспросы контрразведчик.

– Происшествий не было, – доложил лейтенант, – только после полуночи был сильный ветер, который задул дежурное освещение в караульном помещении. Кто-то дверь открыл, вот и получился сквозняк.

– Да, – подумал смершевец, – не будешь же объяснять сквозняком смерть интересного языка, который давал серьезную информацию.

Глава 4

В полутемном кабинете, освещаемом только светом большой настольной лампы с зеленоватым стеклянным абажуром, сидел тридцатипятилетний генерал-лейтенант Абакумов[5 - Виктор Семёнович Абакумов (1908 – 1954) – советский государственный и военный деятель, генерал-полковник, заместитель наркома обороны и начальник Главного управления контрразведки («СМЕРШ») Наркомата обороны СССР (1943—1946), министр государственной безопасности СССР (1946—1951).

Расстрелян в 1954 году как участник сионистского заговора.] и внимательно перелистывал документы дела в красных корочках с завязками.

Начальник всего СМЕРШа читал дело, которое никак не было озаглавлено и на корочках которого было поставлено три ХХХ. Сейчас это показатель самой крутой порнографии, а тогда обозначало высшую степень секретности.

В деле были подшиты донесения с фронтов о таинственных случаях, которые могли являться свидетельством применения противником новых видов вооружения и форм борьбы с Советской Армией, теснившей немецко-фашистские полчища с русской земли.

– Интересно получается, – размышлял Виктор Абакумов, – свои территории мы отдали в течение одного квартала и уже несколько лет не можем их освободить.

Отчего это так? Немцы, конечно, вояки хорошие, но и мы не лыком шиты. Все у нас хорошо, да что-то мы где-то недорабатываем, то наступление подготовили, а вот про многие мелочи и забыли. Там, где надо противника обойти, бьем в лоб до тех пор, пока силы не иссякнут и пока самим же не приходится отступать при превосходстве сил и средств.