Записная книжка охотника Второго. Правдивые истории правдивого охотника

Саранку понюхаешь, нос обязательно в пыльце запачкаешь, пыльцу в другое место перенесешь, другие цветки опылишь, условия трудные, поэтому и цветы красивые, внимание к себе привлекают, пыльцу сами отдают. У цветов этих в земле большие луковицы. Так вот, эти корни луковицы перетираются, к ним добавляется рубленое вареное мясо олешек и жир. Из этого катаются колобки. Вкусные, что ваши рафаэллы.

Пока я вам рассказывал, шаманка уже копальгын порезала, бутылку открыла, огненную воду в чашки налила и на меня смотрит: мужчина должен слово говорить.

Как человек культурный, я ей сначала здоровья пожелал, раз она нас от духов злых спасает, то пусть спасает и дальше. Выпили и закусили. Как русские говорят, между первой и второй перерывчик небольшой, я еще водочки плеснул. Выпили – закусили. Только что шаманка была ведьма ведьмой, а сейчас, смотри ж ты, в женщину превращаться стала. Вот что водка с людьми делает. Ну, по-русски, так по-русски – между второй и третьей пуля не успеет пролететь, выпили и по третьей.

И тут я сразу бутылку в сторону, а там еще чуть ли не половина бутылки огненной воды. И закуска есть, а пока она на мои вопросы не ответит, то не видать ей ни капли огненной воды, а организму-то еще надо.

– Ладно, – говорит шаманка, – задавай свои вопросы.

А вопрос-то у меня один, почему я Второй.

Задумалась, однако, шаманка. Видать, тайна тут большая скрыта. С духами, видать, советуется.

– Ладно, – говорит, – обещай, что никого ругать не будешь и забудешь все, что я тебе скажу.

Тут я задумался. Ишь ты, как хитро она все повернула. Она мне все расскажет, а я никому рассказать не смогу. Всего на полшага тайна сдвинется и во мне должна умирать. А для чего такая тайна, если ее никто знать не может. Это уже не тайна, а заговор какой-то, и все против меня.

– Ах так, – говорю, – да я сейчас эти полбутылки огненной воды сам выпью, закусывать не буду, возьму твой бубен и буду вызывать дух своего отца, пусть приходит и все рассказывает, и про тебя тоже.

Смотрю, испугалась шаманка моей решимости.

– Ладно, – говорит, – наливай еще и слушай.

– Шибко мы с твоим отцом дружили. У него кроме меня и твоей матери, еще пять подруг было, и все они хорошо отзываются о нем. Как он приходит, ничего сладкого не надо, так хорошо было. Задумал он, чтобы дети его были как русские, на них похожи, и чтобы никто над ними не смеялся. Как, – говорит, – ты думаешь, можно это сделать или нет? Какой его дух на это подбил, до сих пор не знаю.