Беги, Василич, беги. Путевые заметки про рай и ад

Так что, будем читать записки и выяснять, что это может быть. Все мы следователи-исследователи, что-нибудь да поймём.

Нужно сказать, что я мало чего понял из тех листочков, что лежали навалом в маленькой папочке. То ли это какие-то заметки, то ли ошмётки докладов, которые писал дедушка Клары Никаноровны. Системы я не обнаружил, похоже, что каждый лист это часть отдельного документа.

Итак, начну.

«в ночное небо к звездам было запущено пятьдесят двадцатиметровых верёвок пенькового плетения. Вес ста метров верёвки диаметром семнадцать миллиметров двадцать килограммов и восемьсот грамм.

Всего весом двести четыре килограмма, для чего был использован переносной ворот. Вначале было запущено сто метров. Температура и состав веревки в течение часа не изменился. Каких-либо запахов тоже не отмечалось. Каких либо подергиваний, типа поклевок, замечено не было. Следовательно – никого и ничего там нет. В течение девяти часов мы произвели полный запуск веревки, предварительно прочно связав концы и обмотав их льняным шпагатом. На следующий день нами был запущен помощник, привязанный к сыромятной петле, могущей выдержать жеребёнка-двухлетка. На пяти веревках мы услышали крики и выстрелы, и поэтому смотали веревку, вытащив помощника. Он сказал, что очень сильно испугался, так как видел каких-то людей или чьи-то тени, которые явно угрожали ему. Чего-то вразумительного от помощника добиться не удалось, хотя он вроде бы воевал в империалистическую войну и в гражданской войне был в разведке. Второй помощник категорически отказался участвовать в практическом исследовании звёздного неба. Учитывая данное положение, мне пришлось самому исследовать окно, открывшееся нашему взору совершенно случайно. От моих малонадежных помощников была взята расписка о том, что если они бросят верёвку и не будут исполнять мои приказания, то к ним будет применена высшая мера социальной защиты. Я очень рисковал, так как понимал, что моя угроза может остаться пустым предупреждением, если они бросят веревку и скажут, что ничего не видели и ничего не знают, поэтому я сделал перерыв и сделал вид, что написал и отправил в управление рапорт, который будет пущен в ход в случае моего исчезновения. В этом деле никому доверять нельзя и никакая коммунистическая сознательность не сможет победить низменные человеческие чувства. Крепко обвязавшись и проверив соединение веревок, я потихоньку стал опускаться на звездное небо.