Кольцо приключений. Книга 4. Кольцо 2050 года

– Входи, – и Василич подтолкнул меня в открытый проем. – Вот, Павел Иванович, ученика своего привел. Кто-то его по голове стукнул и документы забрал. А парень кроме документов и память свою потерял.

Павел Иванович, мастер, был в точно такой же синей рабочей форме, как и мой проводник, только у него был белый воротничок и белый клапан на нагрудном кармане с написанной фамилией и именем. Я взглянул на рабочую форму Василича – у него клапан над карманом был такой же синий, как и форма, а фамилия и имя были написаны черной краской.

Ну, прямо как персонал на подводной лодке.

– Иди сюда, – Павел Иванович поманил меня к себе пальцем. Я подошел. – Приложи палец сюда, – и он указал на устройство, похожее на сенсорное окно ноутбука. Я приложил палец, под ним пробежала светящаяся сканирующая полоска. – Жди. – Через какое-то время он сказал, – а тебя, парень, в базе данных нет. Нет тебя. Ты кто такой?

– Не знаю, – ответил я.

– Что мне с тобой делать, – стал раздумывать мастер, – у нас таких как ты, вагон и маленькая тележка.

Гастарбайтер ты. Ферштеен?

Я недоуменно пожал плечами.

– Вот смотри на него, Василич, на нас похож и по-нашенски говорит, а сам чурка с глазами, – сказал Павел Иванович. – Прокормить-то мы тебя прокормим, а вот с документами дело плохо и платить мы тебе не сможем, потому что бухгалтерия повсюду, но вот кормильца тебе определить можем. Поставим его на сдельную выработку и он, как активный работник, будет получать больше и часть заработанного отдавать тебе.

То есть тебе он отдавать ничего не будет, денег у нас и в помине нет, но с помощью своей карточки будет оплачивать то, что тебе нужно. Ферштеен?

Я как дурачок кивал головой. Практически я отдавал себя в рабство Василичу. Бесправная скотина, которая может работать, и кормилец будет давать мне приварок на заработанное. А если «кормилец» окажется сволочью? Не жизнь, а хуже рабства будет. Я-то ферштеен, но вот как появится возможность, так я не посмотрю на твой белый воротничок и врежу от всей души, но со всей пролетарской ненавистью.

А от чего это идет? Городской закон о мигрантах разделяет на людей и на нелюдей.

Это и раньше было так. Любой город возьми, любую страну. Проповедуют о демократии и свободе людей на место проживания и работы, а как коснись, так все это оказывается пустыми словами, потому что все боятся, что на сладкие и богатые места приедет огромное количество людей.