Квази-мо. Фантазии богославской жизни

Нашинкованный карась обмакивается в муку с солью и перцем и кладется в раскаленное растительное масло. Получается поджаренный до золотистого цвета карась.

В таком карасе нет ни одной косточки, кроме хребта и ребер. И кушать его нужно только руками, потому что ковырять вилкой такую прелесть, это просто кощунство. Даже китайцы со своими палочками такую рыбу едят руками. Стоит съесть с десяток таким образом пожаренных карасей, и тогда понимаешь, что такое рыбацкое счастье, и счастье вообще. Всякие там барбекю даже в подметки не годятся карасям.

Кстати, карасей можно элементарно пожарить и в полевых условиях. Намного быстрее, чем делать рыбу горячего копчения.

В этот день рыбного блюда на моей рыбалке не получилось. Ну и ладно, зато в «тормозке», есть бутерброды с семгой и кофе. Я с аппетитом перекусил и открыл бутылку минеральной воды, которая зашипела как змея, долго ждавшая в засаде, и выплеснулась на меня, замочив брюки и куртку. Вода была сильно газирована и не напоила меня, а семга наоборот – солоновата и было небольшое чувство жажды.

– Давай-ка завернем к избушке с журавлем, – сказал я водителю.

– С каким журавлем, – не понял тот, – здесь отродясь журавлей не бывало.

– Видишь, в крайнем доме в огороде палка с веревкой точит, – сказал я, – так вот эта штука и называется журавлем. С помощью его из колодца воду достают.

– А-а, понял, – сказал водитель и повернул руль.

Глава 21

Маленький домишко покосился и врос в землю по самые окна.

Вероятно, зимой их заметает, и остаются только маленькие амбразуры, пропускающие немного света.

В доме жила старушка неопределенного возраста. Я бы не сказал, что она сильно старая, но и молодухой ее нельзя назвать. Скажем так: женщина в возрасте. В большом возрасте. Невысокая, худенькая, подвижная. На стук открыла калитку в воротах.

– Заходите, заходите, гостеньки, – сказала она, – с чем пожаловали?

Так открывали двери в прежние времена, когда лихих людей было очень мало.

Тогда и двери на замки не закрывали. Вичку в пробой вставляли, и она показывала, что хозяев нет дома. Уезжали хозяева на неделю-две из дома, нисколько не заботясь о сохранности имущества, зная, что соседи присмотрят и за скотиной поухаживают.

– Воды нам колодезной попить, – сказал я, замявшись там, где нужно было сделать обращение к хозяйке.

– Да ты, гостенек, не стесняйся, называй меня бабулей, – помогла мне хозяйка, – я, чай, много постарше тебя буду.