Космический наблюдатель

Поймите, я умею читать мысли и знаю, что вы до сих пор не верите мне. Мы давно наблюдаем за вами. Я могу воспроизвести то, что известно только вам и нам. Тогда вы сможете судить о том, что мы действительно знаем вас.

Например, в сентябре вашего 1971 года, когда вам исполнился 21 год, вы ночью стояли на вершине высокой горы под ярко светящейся звездой и смотрели на два населенных пункта, разделенных между собой чертой, которая была не только границей государств, но и являлась линией, разделяющей образ жизни жителей этих поселков.

В ваших мыслях не было вражды к этим людям, хотя и те, и другие были для вас глубоко чужими. Наоборот, мы зафиксировали отеческое отношение молодого человека к народам всей планеты. Стремление обрести крылья и полететь, чтобы помочь попавшему в беду человеку, наказать убийцу, посмотреть, как живут другие люди.

Затем, спустившись с горы, вы зашли в тень от луны, и мы контролировали ваше учащенное сердцебиение. Затем всплеск страха при выходе на освещенное место и быстрый переход к спокойному веселью.

После этого мы прекратили наблюдение за вами. Что вы можете сказать по этому поводу?

Действительно, в это время я находился в служебной командировке в Туркмении на одном из участков советско-иранской границы. Поздней лунной ночью я находился на проверке пограничных нарядов. Оставив младшего наряда с лошадьми, я поднялся на довольно высокую гору, откуда хотел понаблюдать за действиями проверяемого наряда.

Наряд двигался по строго установленному графику, внимательно проверяя с фонарями контрольно-следовую полосу.

Ночь была тихая. Ярко светили звезды, а одна, самая яркая, находилась прямо надо мной. На иранской стороне виднелись огни небольшого городка, где жили, радовались и страдали люди.

На советской стороне, на таком же расстоянии от меня, виднелись огоньки примерно такого же туркменского городка, где тоже жили, радовались и страдали люди, которым совершенно не было дела до того, кто не спит ночью и охраняет границу.

Мне тоже не было особого дела до жителей обоих городков. Я находился здесь не по своей воле, а как военнослужащий, и с удовольствием вернулся бы в Россию, границу которой еще тогда надо было восстановить в ее исторических пределах и охранять. Действительно, у меня тогда были мысли на крыльях улететь на свою родину.

Возвращаясь к лошадям, я находился в тени горы, и практически ничего не видел.