На обломках рая. Городская робинзонада

Я взял тетрадь в надежде, что младшая сестра моей матери прочитает мне, что здесь написано и я решу, нужна ли мне эта тетрадь или ее можно выбросить.

Я подошел к входной двери и толкнул ее наружу. И сразу что-то влетело в комнату, чуть снова не сбив меня с ног. Я быстро выскочил в сени и плотно закрыл дверь. Не задерживаясь, я вышел на улицу и услышал голос бабушки, которая уже искала меня.

– Ты где же это был, анчутка? – отчитывала меня бабушка. – Только что видела тебя в окно и вдруг исчез, как сквозь землю провалился.

Увидев мои следы у соседского дома, бабушка серьезно посмотрела на меня и спросила:

– Ты разве забыл, что в чужие дома нельзя заходить?

– А почему? – спросил я.

– В пустых домах живут души умерших хозяев, и они могут мстить тем, кто тревожит их покой. Если ты мне пообещаешь больше не ходить в пустые дома, то я не расскажу деду о твоей сегодняшней прогулке.

Деда я побаивался и обещал не ходить в пустые дома.

Тетрадь у меня была спрятана под пальто, дома я ее спрятал на полатях, а потом перепрятал в клети.

После этого мне по ночам стали сниться покойники и мне действительно стало страшно от того, что рядом с нами живут неупокоенные души, домовые, банники и прочие обитатели земли русской, которые в большинстве своем добрые, но есть среди них и такие злодеи, от которых хоть святых из дома выноси.

На следующий день было достаточно холодно и бабушка не отпустила меня гулять на улицу.

– Будем вместе домовничать, – сказала она и стала заниматься приготовлением муки и закваски для хлебной квашни на следующий день.

Потом дойка коровы, уборка в хлеву, обед, уборка в доме, и я как хвостик ходил за бабушкой и помогал ей, чем мог.

Вечер зимой наступает быстро и как только на небе засветились звезды, пришел дед с молочной фермы. Хозяина встречали не только мы с бабушкой, но и кошка, которая терлась об его валенки, а вот ко мне на руки никак не хотела идти.

После ужина при свете коптилки дед присел на лавку перекурить.

В то время он еще курил. В деревнях не было ни сигарет, ни папирос. В сельпо привозили только махорку, крупку, да и той было недостаточно. Дед контрабандно выращивал у себя табачные листья и потом мелко рубил их своим плотницким топором.

Дед закурил и стал рассказывать, как прошел день на молочной ферме. Как он наладил запариватель для соломы, чтобы коровы могли хоть чем-то питаться и давать молоко для поставок жителям города.