Горны Империи

Правда, фотоаппарат Денис все-таки достал и повесил на сумку, чтобы был под рукой.

Поезд замедлял ход; уже сделали объявление, что прибываем в столицу – так и сказали, «столицу», и Денис про себя хмыкнул. Кто там, на объявлениях, сидит? Какая это столица? Для него столица – Великий Новгород. Конечно, надо честно сказать, Верный намного больше, если вот так глядеть. Зато столица Империи красивей. А уж саму-то Империю сравнивать с Семиречьем… Мальчишка хмыкнул уже вслух, и мама поинтересовалась:

– Ты чего, мыслями подавился?

Денис ничего не ответил.

Они как раз начали вытаскивать чемоданы…

…На перроне давила влажная духотища. Небо скрывали плотные серые облака, бегучие и изменчивые, хотя тут, внизу, царило безветрие. Изогнувшееся буквой «С» здание венчали огромные алые буквы – «ВЕРНЫЙ» – и еще какие-то надписи, плакаты, всякая всячина… Народу было полно уже на перроне, самого разного. Прямо вдоль стены Денис с изумлением увидел каких-то одетых в рванье людей, в том числе – стариков, детей! – которые попрошайничали.

Кто вслух, кто протягивая плакаты с безграмотными надписями. Моргая изумленно, мальчишка протянул было руку за фотоаппаратом, но потом передумал. Скользнул взглядом по сидящей на корточках невероятно грязной девочке лет восьми-девяти, одетой только в рваные трусики неопределенного цвета. Посмотрел на отца:

– Па…

– Что? – отец осматривался. – Ах, это… Нет, сын. Деньги, которые ты им дашь, все равно пойдут не им, а их хозяевам.

Тут не листики обрывать надо, а под корень рубить…

– Хозяевам?!. – Денис поперхнулся, провожая взглядом нескольких девушек, одетых с вызывающим неприятным шиком – они, громко пересмеиваясь и перебрасываясь каким-то репликами, прошли мимо, тоже явно кого-то высматривая. Но тут внимание мальчишки было отвлечено чьим-то голосом:

– Извините, вы – Третьяковы?..

…Человек, встречавший Третьяковых на перроне, Дениса немного удивил.

Во-первых, он сперва показался Денису совсем мальчишкой – ну, не мальчишкой, но очень молодым мужчиной, намного младше отца – высокий, но тонкий, стройный, что особенно подчеркивалось черной водолазкой, приталенным черным пиджаком и узкими брюками – в такую жару! Кроме того, был он смуглый, черноволосый и неожиданно синеглазый, чем напомнил мальчишке отца Войко.

Во-вторых, он возник словно бы из ниоткуда, хотя и одеждой, и манерой поведения был очень заметен.