Там, где мы служили

За ними меланхолично грыз стеклянный стакан желтоволосый крепыш с холодными даже по пьяни, бледными глазами – выплевывая окровавленные осколки, он что-то цедил и правой рукой обнимал ревущую худощавую девушку с волосами, собранными в короткий густой «конский хвост».

Еще одна девушка – светло-русая, с красивыми, но крупноватыми чертами лица, кажется, была трезвой, хотя и сидела очень оригинально: положив босые ноги на свой участок стола.

Гитарист, грохнув по корпусу инструмента ладонью – гул, как от барабана, пошел по блиндажу, и начал новую песню, от которой у Джека странно защемило сердце, хотя он понимал далеко не все слова. Гитарист пел тихо, почти неслышно, но все остальные сразу замолкли…

Эх, по-над лесом да лебеди летят.

Но не охотнички здесь с ружьями стоят.

И в горле ком, и кровь не греет изнутри,

И кто-то на ухо шепнет: «Смотри, смотри!»

Эх, по-над лесом лебеди летят,

Когда летите вы, я трижды виноват…

Что ж не сумели вы чуточек стороной?

Ах, если б вы могли забрать меня с собой!

Сидевшие лоб в лоб подхватили – поматывая головами, громко и монотонно, отчего юные голоса звучали глуховато.

Белый лебедь, ты на небе, а я на земле,

Это письма издалека прилетели ко мне…

Белый лебедь, ты на небе, а я на земле,

Это письма издалека прилетели ко мне…

Это снег идет из мохнатой тьмы…

Я не знал, что так далеко до весны![11 - Песня из репертуара группы «Любэ», стихи М.

– с протяжной тоской заключил гитарист.

Сержант ударил по столу кулаком и потянулся за кувшином.

– Кну-ут! – заревела еще сильней девчонка с «хвостом», а двое сидевших лоб в лоб заглушили ее. Желтоволосый заскрипел зубами:

– Ш-шайййссе, о херршшайн! Аллес феррдамт…[12 - Дерррьмо, о Солнце Святое! Все они не жильцы… (нем.)]

Тепло живое под твоим крылом

До боли точно мне напомнит дом.