Звёздная раса. Сборник рассказов

А потом, устремив куда-то сквозь стены жилища взгляд бледно-зелёных от старости, но всё ещё очень зорких глаз, сказал негромко: «Сильная кровь у этого народа. Боюсь, что их добрый щит не взять нашим славным мечам…» «Что это ты взялся вещать, старик?» – с насмешливой лаской спросил его кен ло Хеерорд. Старый мастер не ответил тогда.

А перед самой войной, за месяц, прилетев снова домой, кен ло Хеерорд, что старик умер. Он был уже и правда очень старый, он видел уже больше двухсот вёсен, вёсен на пятьдесят больше, чем обычно живут сторки, если исключить, конечно, Императора и его наследников, его Тени…

Покачав головой и отхлебнув вино, кен ло Хеерорд взял распечатку первого письма.

И улыбнулся. Оно было от матери.

Мать писала – чётким, ясным почерком, не набирая текст на клавиатуре, а стилом на панели, как достойно и принято – что Род благополучен, потому что отец по-прежнему правит островом от имени Императора и по его воле, женщины и дети все живы, а из мужчин погибли… шли два имени дальней родни… и пленён врагами…

Кен ло Хеерорд положил распечатку на стол и сильно, мёртво припечатал рукой с распяленными пальцами.

Его младший брат. В плену?!

Пальцы сжались в кулак, комкая плотный лист.

Какое-то время кен ло Хеерорд сидел с каменным лицом, переводя дыхание. Потом —аккуратно расправил бумагу и ещё раз перечёл строки.

Шээйн в плену. Взят русскими. Взят раненым (короткое облегчение). Да, только раненым, без сознания, беспомощным, Шээйн и мог попасть в плен. Никак иначе. Однажды он, когда ему почудилось, что кто-то что-то не так сказал о девушке, которую он любил, вызвал на поединок всех, кто участвовал в разговоре – семерых парней, все – старше его, тогда всего-то мальчишки одиннадцати вёсен родом.

Всех – разом. И только искренние уверения вызванных, что не было сказано ничего недостойного, уверения, в которых не было ни страха, ни насмешки – лишь уважение сильных и храбрых к не такому сильному, но ещё более храброму – успокоили его и склонили отменить вызовы…

Сказали или нет? Сказали или нет о том, что случилось, Риннальд – той, чью честь он защищал даже от намёков на намёки? Той, которая в конце концов стала женой брата, и весь Данни гулял на их свадьбе? А их сыну – сказали или нет; поймёт ли малыш, что такое – плен, что отец – в плену? Дочки не точно поймут, они обе ещё и говорить-то не умеют… а Риннальд беременна ещё одним мальчиком, и он родится без отца…

Кен ло Хеерорд сидел за столом, слепо глядя в листок письма.