Звёздная раса. Сборник рассказов

А чужой? Жизнью…

– Честно заставлять меня выбирать между моей честью и жизнью моего сына? – тем временем так же негромко спросил кен ло Хеерорд.

От лица мальчика отхлынули все краски. Он пошевелил губами. Попробовал кривовато усмехнуться, иронично, чтобы цинизмом сбить происходящее наземь – не вышло. Губы кривились, да, но – сами и совсем не так, как хотелось.

– Я тебе не сын, – сказал он сипло.

– А я тебе вообще никто, – напомнил сторк. – Стреляй.

Мгновенно, широко размахнувшись, мальчишка по дуге запустил с откоса бластер.

Сторк проводил его взглядом, снова посмотрел на воспитанника. Землянин тяжело дышал, потом сказал с отчаяньем:

– Что нам делать, старший? Придумай, ты умный, ты взрослый, ты… придумай, отец. Хоть что-то придумай.

Кен ло Хеерорд промолчал.

Он не мог отпустить мальчика – это было бы нарушением долга перед Родиной. Он не мог его отдать властям – это было бы предательством по отношению к нему. Он не мог запереть землянина и никуда не выпускать, потому что это вообще не было выходом.

Никаким.

Землянин не мог убить сторка, потому что… не мог. Землянин не мог оставаться со сторком, потому что это было бы предательством, и сегодня он осознал это – он стал взрослым. Землянин мог лишь бежать, но это значило, что, когда его поймают или убьют, кен ло Хеерорда обвинят чёрт знает в чём. Может быть – даже в шпионаже в пользу Земли.

На миг им – каждому в отдельности – пришла в голову мысль о побеге. Куда угодно – прочь от этой войны.

Но лишь на миг, и это был миг стыда.

Их Родины бились друг с другом, и выше этой битвы и этих Правд – не было ничего…

…Мальчишка сел на камень и поставил подбородок на ладони – чашей.

Сторк сел рядом и скрестил на коленях руки.

Они смотрели в море – молча и неподвижно.

3.КАПЛЯ ВОДЫ

Лейб-гвардейский старый барабан

Бьёт сухую дробь, струнами дрожа!

Разная – но гордая судьба…

А. Розенбаум. Бронзовые львы

7-Й ГОД ПЕРВОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ.ПЛАНЕТА АРК-СУТ’ИР

(КОЛОНИЯ СТОРКАДА).КРЕПОСТЬ ХИ’Т ХРУ’АН ФЭСТ

Ба-уммм.

И через несколько секунд опять – ба-уммм.

И опять – ба-умм.

Тело само съёживается, а глаза так и поднимаются к потолку. Каменному, надёжному. Но в свете длинных белых ламп, протянувшихся вдоль стен, видно, как то тут, то там с потолка сыплются шуршащие струйки каменой пыли. Из трещин… невидимых трещин. Пока невидимых.

Ба-уммм. Ба-уммм. Ба-уммм. Звука доносится размеренно и ясно через природную твердь скалы, через сталь и жидкий камень.