Гады

Я занимаю должность советника в администрации области.

– Да ну? – удивились на том конце. – С чиновниками пгетпочитаю общаться сугубо официально.

– Тогда ответьте мне как физическое лицо физическому лицу: почему я, пытаясь оставить сообщение на городском форуме, неизменно натыкаюсь на окошко с надписью «Кремлядям здесь не место»?

– Потому что я заблокиговал ваш айпи-адгес, – торжественно сообщил Израитель; в его голосе Беляков различил нотки бунтарской радости и самоуважения голубя, нагадившего на голову памятнику.

 – Или, если быть сугубо точным, адгес всей вашей администгации. Вы удивлены?

Беляков не был удивлен. Он легко мог выйти в интернет из гостиницы или в кафе и написать на форуме всё, что считал нужным, но включил дурочку, наблюдая за реакцией собеседника.

– А какой ваш ник? – поинтересовался Израитель.

– А зачем вам? – по-еврейски, вопросом на вопрос ответил Беляков.

– Пгосто интегесно. Мы габотаем с аудитогией. Нельзя быть гавнодушным!

– Ромашка.

– Непгавда! – мгновенно среагировал Израитель.

 – Мы пгинципиально выступаем за свободу слова в интегнете. И если кому-то это не нгавится – это ваши пгоблемы. Мне звонил ваш хамоватый коллега Готтенмайег. Гугался и даже уггожал! Хотел меня пгессануть.

«Вот идиот!» – подумал Беляков, и это относилось к Роттенмайеру.

Разговора не получилось.

Пора было переходить к плану «Бэ».

Израитель был идейным вдохновителем городского форума, «мозгом» проекта, а всю финансовую часть вёл его деловой партнер Осадчий, который был фигурой непубличной.

Его-то и собирался прощупать Николай Николаич. Однако прежде чем зайти с тыла, он сделал несколько контрольных звонков. И если бы кто-то вздумал подслушать, то не понял бы ничего, за исключением слов «административный», «ресурс» и «включить».

***

Прозрачные стены «стекляшки», где под гнётом Феликса Робертовича томилась девичье-женская пресс-служба, отлично проводили звук.

– Бездельники! Бездарности! Балласт!

Оперативка была в самом разгаре.

– Где стоял губернатор?! – вопрошал Роттенмайер у дрожащей дамы с кудряшками, и это больше походило на допрос, чем на деловой разговор. – Отвечать! Ну?!

– Феликс Эдмундович, я не помню! – расплакалась Ирина Геннадьевна, закрыв лицо руками.

– Там же, где всегда, – ответила за нее Романова. – Вышел в холл и стал отвечать на вопросы.

– А ты не догадалась, что нельзя комментировать секвестр бюджета, стоя под картиной «Последний день Помпеи»! Какого х.