Пришельцы

Остроносый, с агрессивно раскинутыми крыльями, он напоминал стальную хищную птицу, метнувшуюся из-под небес на обнаруженную добычу. Имея размеры с половину футбольного поля, корабль обладал непревзойдённой маневренностью и скоростными качествами. Три скорости звука он набирал за три секунды и на этой скорости запросто делал повороты под девяносто и даже сто восемьдесят градусов. Для стороннего наблюдателя движения корабля могли выглядеть столь же непредсказуемо, как перемещения шаровой молнии. Так его и назвали.

Кочегаров лично управлял «Шаровой молнией», направляя её на место посадки исследовательского зонда.

Маячок на зонде работал исправно, и корабль шёл на его зов. Погрузившись в сверкающую атмосферу, «Шаровая молния» оказалась будто в молоке: что-либо увидеть не представлялось возможным, и командиру пришлось доверить управление приборам. На круглом экране, расположенном на пульте управления, ползла тёмно-синяя линия, рисующая траекторию движения корабля. По неизвестным причинам он приближался к месту посадки не по прямой, а змеиными зигзагами и петлями. Можно было предположить, что корабль избегает препятствий, невидимых в невероятной плотности тумане, но приборы слежения молчали о наличии каких-либо угроз и возможности столкновения.

– Если наш зонд двигался так же, – сказал Лепардье, почёсывая бородку, – то не удивительно, что он приземлялся столь долго.

– «Посланник», я «Шаровая молния», – проверил связь командир, – как слышишь меня?

– Слышу вас отлично! – тут же раздался в динамиках голос Уинслета.

Связь была настолько чёткой, без малейших помех, будто Глен сидел здесь же, в рубке челнока.

– Нас на мониторе видно?

– Нет! Только два сигнала от маячков – ваш и зонда. Вы пробовали снимать показания?

– Сейчас попробуем, – командир кивнул Виноградову.

Виктор постучал клавишами, подождал пяток секунд, наблюдая за показаниями, и произнёс спокойно, словно того и ожидал:

– Ничего! Та же чехарда, что и при первых замерах, сделанных с орбиты.

– Ты слышал, Глен?

– Слышал, командир.

Странно очень… Получается, что не хочет нормально работать вся измерительная аппаратура, имеющаяся в нашем распоряжении, а не только «Папа».

– Выходит, что так. Ладно, до связи.

– А ведь у такого глобального отказа техники, – задумчиво произнёс китаец, – может быть только одно разумное объяснение.

– Я бы не стал называть такой сбой отказом, да ещё глобальным, – снисходительно улыбнулся француз. – Мы же всё видим и слышим.