З2 фуэте, или ПримаВера

Город знал её с раннего детства, он помнил её мечты, её победы и путь к ним, он знал её характер, он оберегал её и любил точно так же, как и она любила город.

Повторюсь, город любит всех своих жителей, но каждого по-своему. Он любит каждого жителя так, как они любят его. Потому, что безответной любовь не бывает, это уже не любовь. А с этой девушкой у города был роман. В листьях, в каплях дождя, в закатах и рассветах, он разрисовывал ей окна вместе с морозами, рисовал радуги, звёзды и Луну.

Честно говоря, её любил не только город, её любили все вокруг, начиная с лифта и заканчивая облаками.

Тротуары, лестницы и пешеходные переходы ждали её появления и хранили музыку её шагов. Окна и витрины ловили её отражение, превращая в фотоснимки, а Солнце весь день собирало все сокровища мира, чтобы на закате переплавить их в краски и раскрасить небо, в надежде пригласить её на танец. Медленный танец, небесный вальс среди облаков и зажигающихся звёзд.

Она проходила мимо клёнов, каштанов и лип, деревья молча улыбались ей, и помахивали вслед ветвями.

Осенью, листья ждали её появления на улице, чтобы сделать то, что делала она – 32 фуэте, 32 проворота, по числу 32 тактов, как в «Лебедином озере». Зимой то же самое повторяли снежинки, и стоило подуть ветру, как сразу же начинался целый спектакль. Метель кружилась в танце, засыпая улицы снегом, и весь город превращался в один большой театр.

Каждое утро девушка выходила из дома, и начинался новый день. Город желал ей доброго утра, и она улыбалась ему в ответ.

Девушка надевала наушники и, превращаясь в мелодию, вливалась в городскую симфонию.

Откуда она взялась? Сбежала с книжных страниц? Удрала с картины неизвестного художника? Нет, скорее она была мелодией, потому, что вокруг неё всё превращалось в музыку. Куда бы она не шла, её везде сопровождала музыка. Эта музыка шлейфом оставалась там, где она только что была. Музыка была в её взгляде, и если бы вам удалось взглянуть в её глаза, вы бы сразу услышали музыку добра, света, смеха и улыбок.

Она шла по улицам, ещё хранившим запах духов Её Величества Ночи, проходила мимо свиты её фонарей, направляясь прямо туда, где не так давно возвышался её замок. Девушка шагала по бывшему подвесному мосту, а сейчас уже стеклянному коридору служебного входа, и сквозь распахнутые дверные объятья входила в фантастически бесконечное, размерами в несколько бермудских треугольников здание театра.