З2 фуэте, или ПримаВера

Чем выше поднималась кабина лифта, тем явственней исчезало ощущение времени, словно она двигалась к его центру. Но всё же движению приходил конец, и День оказывался на смотровой площадке, окружённой панорамными окнами, сквозь которые были видны одни только облака.

Площадка носила название Облачной, и с неё просто не хотелось уходить. Вокруг проплывали чистые тихие и мягкие облака. Иногда они казались задумчивыми, а временами принимались бурлить, словно под ними что-то варилось, порой несколько облаков сливались в одно, а затем облака снова разлетались по своим маршрутам.

Случалось, облако сначала росло, клубясь и грозя захватить всё вокруг, а потом вдруг решало распасться на части, которые снова принималось расти, и всему этому не было ни конца, ни края. Стаи облаков проплывали мимо, и в них нельзя было отыскать двух одинаковых, белых, розовых, сиреневых или золотых…

Но здесь башня сужалась, и теперь Его Величества ожидал подъём по винтовой лестнице. Её стены были покрыты мозаичными фресками, изображающими созвездия, звёзды, циферблаты, планеты, шестерёнки и пружины, кометы и пояса астероидов.

Даже ступени лестницы были расписаны в этом же стиле и иногда казалось, что День просто поднимается вверх по звёздам и шестерёнкам, стрелкам часов и созвездиям. Чем выше он поднимался, тем сильнее становился слышен ход часов, Его Величество знал, что это был ход Общего Времени.

И вот День входил в бесконечный зал, переливающийся всеми цветами радуги в лучах звёздного сияния различных часовых механизмов – шестерёнок и пружин, маятников и балансиров, колёс, спиралей и рычагов.

Глава VI

Потолка в зале не было, вместо него проплывали звёзды и созвездия, сверкал Космос и сияла всем своим великолепием Вселенная. Все детали и части часового механизма состояли из звёзд и находились в непрерывном движении, удивительно чётком взаимодействии, каждая деталь была занята своим делом, везде царил порядок. Вращающиеся пружины, походившие на спиральные галактики, ритмично сжимались и разжимались, похожие на звёзды и солнца, колёса и шестерёнки размеренно проворачивались, некоторые из них были таких колоссальных размеров, что в зале помещалась лишь их малая часть, маятники и балансиры раскачивались и вращались, всё звенело, пело, стучало и выстукивало.

Эти часы никогда не останавливались и не нуждались в ремонте, они жили своей жизнью и их просто нужно было смазывать маслом.