Пост-Москва

– Первичная неопределенность? – поинтересовался я, сам удивившись этим словам.

– Да, – ответил Сергей Сергеич, внимательно посмотрев на меня. – Это была первичная неопределенность, о который вы писали в первой главе вашей книги.

– Надо ли понимать… – сказал Утенок. – Надо ли понимать, что никаких инопланетян не было? И иноземных существ тоже?

– Ну, почему же? – удивился Че. – Инопланетяне как раз есть! Гасты – инопланетяне. Офелия инопланетянка. Не в том смысле, в каком вы думаете. Эти… Эти существа возникли, когда первичная неопределенность воздействовала на человеческое днк.

– Каким это образом? О жертвах, вроде бы, ничего не сообщалось, – спросил Утенок.

– А жертв и не было. Были объекты секретных экспериментов. А потом произошла катастрофа.

– В Печатниках? – спросил я, заранее зная ответ.

– В Печатниках, – согласился Сергей Сергеич. – Там был научно-исследовательский центр. Из всего персонала выжила одна лаборантка. А потом появились гасты.

6

Геринг очнулся на диване в своем кабинете. Рядом с ним похрапывала голая Марина.

"Блядь, что за сны мне снятся в последнее время?" – подумал он, рукой теребя восстающую плоть. Потом пристроил свой аппарат куда-то внутрь девичьей попы, явно знающей о сексе все и даже больше. Марина даже не проснулась или сделала вид, что не проснулась. Его это, впрочем, не ебало. Ебал как раз он, ебал секретаршу своего шефа. Ебал не торопясь, но и не мешкая. Марина начала постанывать, ритмично подмахивая ему свой благодарной попой.

А потом протянула руку и схватила все его хозяйство неожиданно сильной рукой. Чтобы он не вырвался в последний момент. Чтобы все его семя до капли досталось ей одной, самке, откусывающей голову самцу перед коитусом.

Он застонал и кончил, но она продолжала двигать тазом, не выпуская его детородный орган из хозяйских пальчиков. Ей было мало. Ей нужен был самец уже без головы, но с гордо задранной в небо залупой, на которой она могла бы прыгать, танцевать, смеяться над дешевыми шутками из телесериалов, дрочить свое стыдливое сокровище и ощущать липкую горячую сперму на внутренней стороне идеальных бедер.

Он уже ничего не хотел, а Марина стонала все громче и все размашистее становились ее движения, а ее пальцы все крепче сжимались вокруг его ствола, уже выпустившего весь свой заряд. Она сгребла с корнем его яйца, бесцеремонно, бесчувственно, без оглядки, без нежности.