Пост-Москва

Глава 4

1

Иван опешил, он не верил своим ушам и глазам – Даша оцепенела, как накануне оцепенел его кот, которого он притащил с собой, как мягкую игрушку, она явно не узнавала его, что было настолько безумно, будто он оказался в ночном кошмаре, а воздух вокруг него приобрел плотность воды и ему хватит дыхания только на пару минут, а потом вода хлынет в рот и нос, в гортань и бронхи, вытесняя из альвеол его легких живительный кислород.

Как она могла забыть его, если еще вечером повисла у него на шее, просунув ему в рот свой язычок в долгом поцелуе, а нежными пальчиками расстегивая ему джинсы, чтобы несколькими легкими прикосновениями вызвать к жизни – из небытия на свет – его грешный уд? А потом она опустилась на колени и взяла в рот его пенис, лаской придавая ему окончательную твердость.

А сейчас она застыла в ужасе, остановившимся в ступоре взглядом смотря сквозь него. Все это было необъяснимо – и ее явное помешательство с потерей памяти, и растерзанные останки ее псевдо-собачки, и даже, если задуматься, та внезапная готовность, с которой она отдалась ему вчера вечером.

Иван поймал себя на мысли, что слово «отдалась» вообще-то мало подходит к их многочасовым совокуплениям, ее множественным оргазмам и интимным ласкам, которыми они оба одаривали друг друга, как последней нежностью.

Он стоял посреди комнаты перед ней, сжавшейся в постели и судорожно натягивающей на себя одеяло, чтобы защититься от воображаемого незнакомца, проникнувшего к ней в квартиру, чтобы обокрасть ее или изнасиловать, а, скорее, чтобы то и другое вместе – надругаться, а потом ограбить и убить.

В растерянности и полной дезориентации Иван сделал пару шагов к ней и протянул к ней руки, почти машинально, как сомнамбула, в тщетной надежде ее защитить и успокоить, вернуть ей память и, как он стал подсознательно уже думать, вернуть «его Дашу».

– Я люблю тебя, успокойся, – тихо сказал он. Он хотел еще добавить, что это же он, Иван, что она сама позвала его к себе, что она называла его любимым и родным, но она вдруг, не сводя с него своих серых глаз, откинула одеяло и оказалась прямо перед ним во всей красоте молодого обнаженного тела, сухопарого и тренированного, но по-женски сексуально неотразимого.

– Да, – сказала она. – Да! Иди сюда, выеби меня.