Моздокская крепость

Алексей Алексеевич кивнул удовлетворённо… И опять вернулся к охране лагеря квартирьеров:

– Хватает ли вам дозорных на все посты? Удаётся ли справляться со службой столь малыми силами?

– Пока да, ваше превосходительство, – успокоил генерал-майора Спиридон Дудин. – Круглосуточных постов и тайных секретов расположено мною вокруг нашего поселения – полтора десятка. Желательно бы побольше, конечно! Но и это позволяет худо-бедно контролировать подходы к лагерю…

Инженер-капитан развёл извиняюще руками:

– Иногда мне приходится даже привлекать к охранной службе горцев, уже принявших у нас крещение.

Из самых надёжных и проверенных персон, разумеется!

Молодой офицер посетовал:

– По причине малолюдства нашего отряда, за два месяца непрестанных бдений, солдаты уже изрядно утомились. Ночью в караулах, днём – на работах… Не успевают толком отдохнуть! Но то ещё не беда…

Вновь прибывшие горцы доносят, что кабардинская знать не признаёт урочище Мез-догу российской землёй.

Впрочем, и между собой владельцы всё никак не могут определиться – кому теперь и в каких границах эта безлюдная территория принадлежит. Спорят, враждуют, плетут интриги…

Но, как не посмотри, мы, русские, для них всех – захватчики! Затеявшие здесь незаконное строительство… И привечающие, к тому же, беглых черкесских рабов и местную, разноплеменную чернь.

Спиридон Дудин усмехнулся:

– В последнее время, по словам наших горцев, кабардинские князья, свою междоусобную войну за урочище Мез-догу весьма усилили… Ругаются и чуть ли не режутся за эти степные пастбища и леса на кинжалах!

– Сия территория, – хмуро заметил генерал-майор, – согласно указу нашей государыни, и в соответствии с условиями Белградского мирного договора с турками, принадлежит навечно лишь одной России… А отведено урочище Мез-догу, милостью Ея императорского Высочества, насколько я помню, под заселение, в основном, крещённым осетинам и ингушам.

Дозволено тут свободно жить и всем прочим кавказским народам, принявшим православную веру.

Алексей Алексеевич решительно резюмировал:

– И пусть все местные владельцы успокоятся! Отдана сия российская земля, решением Сената, под наследственное управление одному лишь кабардинскому князю Кончокину-Черкескому и его потомкам… Союзнику нашему, и верному подданному матушки-государыни.