Моздокская крепость

– Слушаюсь! – козырнул из седла секунд-майор Ярцев. Это был тридцатишестилетний обладатель щегольских, закрученных кверху усов и выбритого до синевы волевого подбородка.

Храброго, исполнительного офицера, прибывшего служить на Северный Кавказ из далёкого Симбирска, и уже имевшего к лету 1763 года достаточный боевой опыт, прикомандировали к обозу переселенцев в качестве начальника охранения. И сейчас, под началом секунд-майора находилась слаженная армейская команда. Она состояла из одного обер-офицера, трёх унтер-офицеров, двух капралов, ротного писаря, барабанщика, двухсот солдат и пятидесяти казаков.

Секунд-майор Ярцев пришпорил коня и умчался исполнять приказ… А подполковник Гак спешившись, отдал поводья подскочившему солдату.

Пётр Иванович поправил шпагу, одёрнул мундир… И зашагал навстречу казаку, ведущему за собой лошадь с девчонкой в седле.

Вид у дозорного Кузьмы Сапронова был самый, что ни на есть, разнесчастный… Он только теперь, глядя округлившимися глазами на поднимающихся из травы солдат с ружьями, бомбардиров суетящихся у орудий, составленные в ретраншемент повозки, в полной мере осознал, к какому ажиотажу привёл его выстрел.

Да и суровое лицо приближающегося подполковника Гака не сулило молодому казаку ничего хорошего.

– Ну, – лаконично произнёс Пётр Иванович, остановившись напротив дозорного и нахмурив грозно брови. – Докладывай…

– Виноват, ваше высокоблагородие! – тоскливо затянул Кузьма Сапронов, потупив взгляд. – Думал, засада… Кто же знал, что в тех кустах девка прячется! Сплоховал…

– Ступай к своему десятнику, – жёстко произнёс Пётр Иванович, – и передай ему мой приказ.

Да прибытия на место я снимаю тебя с дозорных! В общем обозе будешь следовать, с остальными казаками… Скажи своему командиру – пусть поучит тебя ещё раз хладнокровному поведению в дозоре. И меткой стрельбе!

Находись в кустах настоящий абрек с ружьём – лежать уже тебе бездыханным в этой степи. От такого дозорного всей экспедиции беда! Ступай…

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – вытянулся во фрунт казак, и добавил, ещё раз, скорбным голосом.

 – Виноват, ей Богу…

Кузьма Сапронов помог девчонке слезть с лошади. А сам молча вскочил в освободившееся седло… И поспешно скрылся с глаз недовольного начальства, быстро затерявшись среди суетящихся, галдящих людей и разъезжающихся повозок.

Составленный ретраншемент распадался на глазах. Обоз вновь медленно разворачивался в привычную походную линию.